Затем я стал развязывать три слившиеся реки времени — и разводить их по местам, пользуясь этим своим криволинейным жезлом. А это было трудно: приходилось перелистывать страницы паразитной информации, отправляя их по соответствующим каналам — и ангел-хранитель каждого канала принимал эту информацию, и лишь тогда мы захлопывали туннель… (Осторожнее — с буквальным смыслом!) …Дерсу Киран помогал мне с помощью Весов Бронзовой Вечности с пятью рефлексными электродными чашками и полуклотоидальным жезлом подстройки стабильного равновесия нестабильным. Наконец, Вещий (или Вечный) Дух сошёл после двух с половиной часов с Юпитера и Стрельца. Пропали трупы и вонь, всосались в чёрную воронку фанатики, отправляясь в свой инфернальный ХIII век Отключенной Сущности — и только корабли с древнегреческими воинами всё так же покоились на крышах электробусов.
Поменяв аккумулятор, я подошёл к статуе Перуна (в чём, правда, не уверен) с приклеенной на место головой — и, аккуратно просверлив пять отверстий, осторожно вставил в них святые гвозди из золото-бериллиевого справа, посадив их на крепкий синтетический клей. Розовая тень пробежала по лицу статуи от левого глаза к правому углу рта, вспыхнув на долю секунды вокруг носа кремовой полосой. Воины ближайшего корабля хором произнесли имя Зевса. Нечистая сила отступала. Но оставалась ещё центропричина явления…
…Генератором шаровой молнии, которую нам надо было скорректировать, оказалось кем-то когда-то обитое жестью — чтобы предотвратить гниение — дупло старого, но так и недоразвившегося из-за неблагоприятного места ясеня, забор вокруг которого играл роль наводящей рамки. Ясеню всё равно недолго оставалось жить. Я разбежался, ударил ногой по гнилому стволу, тот не выдержал удара — и умирающий ясень отлетел на три метра, повалившись на забор. Пенёк я покрыл слоем синтетического клея, и, нашёптывая заклинания, вбил в центр золотобериллиевую икону-гвоздь с изображением Осириса, приводя всю систему в надлежащее равновесие. Исчезли древние корабли. Криволинейный жезл моей души запел песню звезды Акраб — Беты Скорпиона, и лимонно-белое пульсирующее сияние вокруг него возвестило мне, что всё встало на свои места. Ещё я накачал в клотоиду весов энергию компенсации времени — и погасил красные точки повторением в уме песни про ЯК-истребитель…
(Что делать — для тебя тут всё странно. Но мы живём именно в такой — многосмысловой, многоплановой, меняющейся реальности. Это там, у Отключенных, всё просто…)
…— Рад был на прощание помочь этому городу. И наградой мне является уверенность в своих силах после испытания — так что я теперь уверен в победе. А ствол сожги электрической дугой и выбрось…
(И всё-таки — почему на нас сыплется эта древность? Что с нами происходит? Ведь не всегда было так…
…И жрецы наблюдали восход Сириуса на храмовых плитах — а потом полоскали в огромном глиняном корыте ритуальное бронзовое небо. Медленно разгоралась заря…
И грохот пылил — и столетия проносились над каменной площадью…
И Улитка Времени проходила один миллиметр в тысячу лет…
И лягушка: «Ах, откуда ж ты такая взялась…»
Или это — не отсюда? Опять что-то не так…)
…Но прошлое было прошлым, а настоящее — настоящим. А теперь оно словно течёт параллельными потоками — и мы не всегда знаем и чувствуем, что уже не отвечает современности…
…Был прекрасный августовский день — в нашей реальности 2000 года, но не вполне сопоставимого с тем же временем реальности Отключенных — Великим Монастырём, который избрал для отдыха наш Абсолют, Бог Добра, Всемогущий Единосущный Царь Один-Ахурамазда, персонифицированный ныне в виде Сверхводолея, трансцендентно объемлющего Себя-Мир вместе с отождествлёнными с собой Даждьбогом и Атаром, переходя в них — и потому Солнце было каким-то особенно ласково-золотистым, а мир пульсировал вокруг меня добрым серебряным прибоем, когда я шёл через тамбур в купе. 14-го числа нашего августа зрелое лето испечённым пирогом испускало аромат материнства, мерцая сахаром Плеяд…
…Это — в одном аспекте. А в другом — два чемодана с аппаратурой, нужной для научных работ, я опустил в косую нишу в стене возле койки — и стал смотреть в окно. И звала меня с юго-востока древняя великая душа земли Казахстана — вибрирующая медной гармонией, как дворец чистого вселенского песка, поросший редкими драгоценными кустиками — огненными узелками нервов Земли в секторах древнего скотоводства. Я вышел в коридор — и, открыв там окно, ощутил этот зов вместе с лёгким ветром из сосновой рощи — фильтрацию элeктрополей, за которыми лежал он где-то, пока вдалеке — и подумал: Казахстан — сердце материка Евразии! Звенит на весь мир колоколом твоя суровая металлическая aypa, насыщенная огнём структур редких элементов! Звенит регион Козерога тугой январской кровью вечности — и я ощутил этот голос крови. Я чувствовал разные реальности — и они взаимодействовали в моём пульсационно-транспортном кармическом аспекте со мной и друг с другом, как и надо было…