— А убирать кто будет? — спросил тот пьяный же голос.
— Ничего, студентов мобилизуем, — ответил кто-то. — Кламонтов тоже пока студент, хотя не знаю, надолго ли…
…— Обрыв, — прошептал уже Кламонтов (здесь), едва всё (там) исчезло в cepoй мгле. — И вот оно как… было бы!
— И за это, как за «аморальное поведение»… Хотя подожди! — что-то вспомнил Тубанов. — У нас там ещё и похуже была бы история! Ну, в той ветви… Кто-то требовал от студента удовлетворить его извращённые потребности — и в результате самому пришлось удирать из учебного корпуса без штанов!
— Точно! — воскликнул Ареев. — Прямо с седьмого этажа! И его ещё так сфотографировали! И… это же он — внизу, на лестнице, покатился кубарем, и снёс в вестибюле стенды! И я сейчас представляю: такие, как в моём видении! Но уж там-то Иван Лесных ни при чём! Или… Откуда тоже: и стенд, и штаны? Неужели…
— А тот… — вдруг усомнился Тубанов. — Нет, кажется, просто споткнулся о трубу на чердаке — и сразу лопнули подтяжки и резинка в трусах! И он, спускаясь, придерживал их руками, но не удержал, покатился…
— И штаны свалились! — подтвердил Ареев. — Но он не подумал их искать — а прямо угнал грузовик к универмагу, чтобы добыть новые! И там — была целая свалка на лестнице, паника, его забрали в вытрезвитель…
— Вот и «аморальное поведение»! — понял Кламонтов. — Не моё, его! Для сокрытия чего меня и сочли за лучшее восстановить — чтобы лишний раз не касался того случая!
— Подождите, но кто это? — спросил Тубанов. — А то… и я вроде видел, как он угонял грузовик! И знаю его в той реальности — а вспомнить не могу!
— А он не с физфака… наяву? — спохватился Кламонтов. — А то… в том-то и дело: нет у нас такого преподавателя!
— И что странно: внешность знакомая, голос знакомый… — добавил Тубанов… его же, Кламонтова, словами из виртуальных размышлений в пустой аудитории! И кажется, этот факт особо поразил всех…
— Да, что-то непросто, — сказал Вин Барг. — Видите, как повторяются слова, мысли! Однако и версия же! И — ветвь, отвергнутая каким-то из прежних выборов…
— Или даже обрывки, — ответил Кламонтов. — Не сложившиеся в целостную ветвь…
— Возможно. А то там, со штанами… Как бы «ничей» поступок, образ события, бывшего «ни с кем»! Чувствуете?
— Есть такое! — понял Кламонтов. — Правда, мне там без этого и не остаться студентом… Хотя где «там»? В конгломерате виртуальных обрывков, не сложившихся в целое? Нет, подождите! Давайте: как… «на самом деле»? — вырвалось во внезапном испуге. — Да, я тут, в «сбывшемся» — от незарегистрированного брака, но не брошен! Просто усыновлён родителями матери, будто я — её брат! И этому своему дяде, её младшему брату — тоже… И симптомы у него совпадают: таракан в супе, страх перед химическими растворами… Но я не учился на стационаре, не жил в общежитии, не ставил тот опыт, не строил вместе с Сергеем или Алексеем ту установку, не летал ни через какой «Пайштым» в какую-то автономною республику… А ту свою мачеху — и не узнаю ни в ком «наяву»! И «замдекана» — в том, с физфака — без уверенности… Но главное: тот, виртуальный октябрь 83-го — замкнут на всё это! Понимаете? На то, чего для нас реально не было! И, значит — для Кременецкого тоже! То есть…мы не знаем его путь — далее этого вечера в Ровно, в троллейбусе 2-го маршрута!
— А Саттар? — переспросил Тубанов. — Кто он тут? Какая связь?
— Не знаю… И опять короткий отдых, — объявил Вин Барг. — А дальше… опять Киев, 83-й год! Ещё запись… А что вы хотите: готовится решающая операция! Так что — всем спать. Думать будем потом…
73. ОКНО В НЕСБЫВШЕЕСЯ
— Но как могло случиться такое совпадение? — спросил Саттар. — Я имею в виду, с этим слухом о расстреле…
Они сидели в беседке уже втроём, отвернувшись к дальнему углу двора. Вокруг было пусто и тихо, лишь слабый ветерок шелестел ковром сухих листьев. Кламонтов уже привык к этому звуку, и не выхватывал зеркало всякий раз, думая, что кто-то идёт….
— Да, удивительно, — согласился Вин Барг. — Но факт: тебе где-то встретился бывший преподаватель вуза, в котором учился Хельмут! И мы его помним — он лежал у нас! Но ещё до тебя, встретились вы не здесь. Вот тоже загадка… А жаль, что не помнишь, где видел его. Он же болен, сам не понимает, что говорит, смущает людей…
— И наверно, очень убедительно, — добавил Кламонтов. — Неспециалист может не разобраться…