— Это… что, серьёзно? — удивился Кламонтов. — Маловато нас на Земле для этого…
— Я потом тебе найду оба журнала, и сам убедишься… И что — могу я пропагандировать такие идеи через фантастику? Есть в этом какой-то смысл? В общем, не о чем мне больше писать. Всё рухнуло… И время не идёт в обратную сторону — когда на столе вращается термос с горячей водой; и системы эти нам строить не из чего; и самих нас столько нет на Земле, чтобы в таком количестве куда-то отправляться… А с телекинезом, ясновидением — где найти хоть что-то, кроме домыслов? А я хотел было всерьёз отстаивать и это через какие-то подполья…
(«Уже срыв в скепсис! — понял Кламонтов (здесь). — Другая крайность!»)
— …Нет, всё, — как бы услышав его там, дома, закончил Саттар. — Будем исследовать и это научными методами…
…И пошёл новый фрагмент. Уже — ночь, берег моря…
Свежий ветер — наполнен гулким грохотом волн о подножие обрыва… Не успевало стихнуть эхо одной волны — накатывал удар следующей. И в этом грохоте, и шуме ветра в кронах деревьев набережной — тонуло едва слышное поскрипывание тележки, на которой опытный образец телепатического приёмопередатчика понемногу остывал после двух часов напряжённой работы…
Впереди, в юго-западной стороне неба, сияли необычно чёткие фигуры осенних созвездий — и среди стремительного, в такт порывам ветра, мерцания звезд, выделялась немигающая точка Юпитера. На которой, казалось — и держался колеблемый ветром небосвод, разделённый почти точно надвое проходившей через зенит полосой Млечного Пути — почему-то такая ассоциация возникла у Саттара…
— Посмотри, Саттар, — Вин Барг поднял взгляд. — Неужели я вправду вижу спиральную структуру туманности Андромеды и её спутник? Сейчас, простым глазом, и сквозь этот ветер?
— Не знаю, — ответил Саттар. — У меня не то зрение, что было до травмы. Раньше, возможно, и увидел бы… А у Хельмута — и того слабее. Да, прав он насчёт биоматерии…
— Но, пока он окончит вуз… — грустно согласился Вин Барг. — А что мне кажется, будто вижу — наверно, и есть результат наших опытов! Хотя давай проверим! Сейчас будет восходить Сириус! А я никогда не видел, как восходят звёзды…
Они остановились у изгиба ограды набережной (которая сворачивала почти под прямым углом, повторяя форму обрыва). Отсюда открывалась восточная часть неба, где уже взошли все яркие зимние звёзды — кроме одной, ярчайшей.
— Восход звезды так и не увидишь, — начал Саттар. — Даже такой яркой…
Он не договорил. На краю туманной полосы Млечного Пути — там, где она обрывалась, отмечая границу ночного неба и бурного штормового моря — вспыхнула слабая красноватая точка, и тут же погасла (должно быть, закрытая гребнем волны), и снова вспыхнула, и снова погасла… Долгим и трудным казался восход Сириуса — который то скрывался за волнами, то поднимался над ними, неразличимыми в темноте безлунной ночи, будто ныряя во мрак под горизонтом, и снова с усилием возвращаясь оттуда на небосвод, но с каждым разом становясь всё ярче… И вот наконец — засиял ровно и устойчиво, лишь едва переливаясь то красным, то синим…