Гробовая тишина разлилась по вагону…
Что делать? Неужели… придётся жертвовать своим, состоявшимся прошлым? Отвергнуть какую-то часть уже сбывшейся судьбы каждого — чтобы этим спасти будущее?
Но тогда — с какого момента? Где узел, в котором всё разошлось? И… что-то уже отвергнуто прежде! Вот как быть с этим?
И то — так ли всё просто? Ведь — какой мир спасают? Где Кременецкий — не завершит свою книгу, получит тяжёлую травму, разочаруется в «чудесах», в «аномальном»; а потом — будет лишь констатирована гибель тела Хай Ри, без мысли о душе? А сперва — он, Кламонтов, будет жить в чужой семье?..
(Нет — а настоящая семья куда девалась в той ветви? Почему… даже не знал её? И кто — те, у кого жил там?
Почти такой же брат, и внешне похожий! Хотя тут он — дядя, брат матери!..
А вообще, как получается: и в иной ветви, пусть в другие сроки, от других родителей — рождаются как бы те же люди, с той же ролью на чьём-то пути? Будто — уже наследственность души «перевешивает» наследственность тела! И экспериментировать с этим рискованно…
Особенно… вот — и его, Кламонтова, происхождение! Возможно, и так уже — плод не одного с трудом замкнувшегося парадокса!
Как и у Вин Барга — два редких мутанта должны были встретиться в интернате для инвалидов! Но тут — и вовсе… И установлено-то — с большим трудом, по косвенным данным!..
…Декабрь 1960-го, междугородный автобус. Среди пассажиров — девушка ускоренного физического развития, реально всего 11 лет (по этому поводу и ехала с матерью на консультацию); и тут же — 94-летний ветеран ещё русско-японской войны, неведомыми путями попавший туда из дома престарелых, где жил много лет… На полпути — авария, автобус — в кювете, у многих шок, сотрясение мозга… И — там, в обоюдном шоке, состоялся «незарегистрированный брак»; он — сразу умер на месте, у неё потом — загадочная, к тому же необычно долгая, в 327 дней, беременность… Так и родился он, Хельмут Кламонтов!..
И теперь у него — как бы дне родословных: официальная и подлинная! Формально — сын своей бабушки (всего на 31 год моложе её)… А иначе — что пришлось бы указать в анкете, поступая в вуз? Что отец — 1866 года рождения, «последнее место работы» — русско-японская война, а «должность», вернее, воинское звание» — «казак»? И — что было ещё два брата, 1887 и 1889 годов рождения, и сестра — 1891-го? И из них кто-то один предположительно эмигрировал в Канаду ещё до первой мировой войны, а двое пропали без вести — соответственно в первую и вторую мировую? А со стороны матери — 1949 года рождения, ныне преподавателя медучилища — от её второго, уже зарегистрированного, брака, никаких младших братьев и сестёр пока не было (ожидалось как раз в 1993-м, когда попал в вагон!)… И какое впечатление произвела бы на приёмную комиссию такая анкета — тем более, на фоне проблем со здоровьем? Где — и «родственник за границей», и ветеран ещё не Советской армии, и пропавшие без вести, и собственное внебрачное рождение? Увы, и «их» версия реальности бывала несправедлива к конкретным людям в таких случаях!..
…И — лишний раз затронуть такое прошлое? Тем более: в какой точке? И… чтобы, например, у Мерционова (или его брата) — ещё вновь возник случай с той установкой?.
А как же Тубанов — праправнук самому себе? И Ареев — у которого в 1937 году лишь с позиций ещё совсем иной ветви всё ясно? И это… Чтобы в итоге состоялась — версия, где Кременецкий получил тяжёлую физическую и душевную травму; а в будущем — не развита парапсихология, и покойник просто вычёркивается из списков живых?..
…— Нет, — сказал наконец Вин Барг. — Это немыслимо. Чрезмерный риск, неоправданные результаты… Должен быть иной путь…
— И вряд ли в памяти вагона нет ничего подходящего, — добавил Тубанов. — Каких-то альтернатив…
— Подождите, — Вин Барг прислушался. — Кажется, есть! Вагон что-то нашёл…
— То есть… опять короткий отдых? — понял Мерционов. — А потом опять запись?..
«И читать дальше уже потом… — Кламонтов лишь тут бросил взгляд на листы бумаги, лежавшие на столике. — Да, но и то сказать: сколько всего решается…»
74. БУДУЩЕЕ БЕЗ ПРОШЛОГО
Герм Ферх обернулся от окна вагона, услышав сигнал начала заказанной им записи. Раздался позывной, похожий на удар колокола — и на экране вспыхнула сложная геометрически-орнаментальная эмблема: правильный 10-угольник, в нём — две как бы перекрещивающиеся 5-конечные звезды, а в маленьком центральном 10-угольнике, образованном пересечением диагоналей, на синем фоне экрана — ярко-красная аббревиатура… А через три секунды — вновь удар колокола, и эмблема сменилась многозначным шифром…