— Нет, — ответил Нтмиафи. — Я ещё пьян…»
(А дальше — лист оригинала был явно обрезан снизу! Oтчего и тут, на листе-копии — пустое поле! Но прежде, чем Кламонтов подумал об этом — успел перевернуть лист…)
«…— Мне с вами надо серьёзно поговорить. Заранее гарантирую, что содержание нашей с вами беседы останется в тайне. Я буду до конца откровенен с вами и ожидаю oт вас того же. И пожалуйста, не симулируйте сейчас расстройство сознания.
«Всё, — с ужасом понял Нтмиафи. — Я разоблачён. Этот землянин, наверно, психиатр. Надо изменить тактику.»
— 25 мая 1991 года в Советском Союзе… — начал Нтмиафи голосом испорченного робота, — произведён запуск очередного искусственного…»
(И вдруг опять — будто вырезанный откуда-то, чуть наискось вклеенный фрагмент!)
«…На Космодромовский район города Киева медленно опускалась ночь. Солнце уже зашло за горизонт, но небо ещё не приобрело ночную черноту, и звёзды были плохо видны. В западной части неба висел тоненький бледный лунный серпик. Небо было безоблачным. Чувствовалось, что ночь будет звёздной. Окна вcex зданий Космодромовского района ярко горели…»
— Начало самого первого варианта? — голос Мерционова дрогнул. — Но кто же так…
(И снова — вклейка!)
«…40 сутки 2699 года. Сегодня мы вышли из анабиоза. Экзобиолог Табенау сразу же занялся исследованиями атмосферы. Результаты привели нас в отчаяние. Ни на одной из пяти планет, которые мы уже посетили, мы не видели ничего подобного. Мы видели три азотных планеты, одну углекислотную и одну без атмосферы, а эта — азотно-кислородная с таким количеством примесей, что жизнь на ней…»
— Это уже из той, третьей повести? «Дневника…»? — понял Мерционов. — Но… почему так?..
«…— A я пока возьму Медицинскую Энциклопедию…» (Вдруг снова продолжился… прежний текст?) «…Найду подходящее расстройство психики.
— Зачем? Для следователя?
— Нет, для вас. А то вы так неумело симулируете их… У вас на планете, наверное, их уже нет.
— Я не марсианин.
Врач вышел, не закрыв за собой дверь палаты.
Через час он вернулся, неся в правой руке девятый том четвёртого издания БМЭ, заложенный этикеткой от пенициллина на пятисотой странице.
— Кажется, нашёл. В общем, так. Вы больны делириозным синдромом.
— Я болен красной горячкой.
— Нет, вы просто сделаете вид…
— А что это такое?
— Сейчас, — врач раскрыл книгу и стал читать вслух. — «Клиническое течение синдрома складывается из двух неразделимых проявлений: неглубокого расстройства сознания с потерей ориентировки в месте и времени, но с сохранением ориентировки в своей личности, и обильных зрительных и слуховых галлюцинаций.» Поняли?
— Кажется, да…
— Так. Теперь дальше. Вы читали «Звёздные дневники Ийона Тихого»?…»
— И опять отрезано, — констатировал Мерционов. — А… есть хоть оно реально, 4-е издание?
— Пока нет, — ответил Вин Барг. — А цитата явно из 2-го… Но… где же дальше?..
«…— Ну как, он ещё не очнулся? — спросила вошедшая медсестра.
— Вставай, — произнёс вместо ответа Нтмиафи. — Пойдём наружу, закрепим руль…»
«…Рубка управления оказалась небольшим помещением, одна из стен которого представляла собой сплошной пульт управления со множеством кнопок, клавиш, рычагов, рукояток, ламп и измерительных приборов, а также десятью экранами разных форм и размеров, на одном из которых было видно второе полушарие корабля…» (Начался уже третий подклеенный фрагмент.) «…Перед пультом располагалось широкое противоперегрузочное кресло, обитое фиолетовым пластиком.
На осмотр рубки управления пошёл почти час. Инопланетянин подробно объяснял устройство и назначение каждого прибора на пульте, но Тубанов и Аpeeв почти ничего не поняли из этого объяснения. Они поняли только то, что космический корабль движется мгновенными скачками через пространство путём перехода сквозь направленный…» (одно слово не разобрать) «…луч. Само по себе это было непонятно, но яснее объяснить инопланетянин не мог. Всё дело было в том, что у землян пока ещё не было соответствующих понятий. Инопланетянин пытался объяснить устройство рубки управления и занимавшего всё второе полушарие двигателя звездолёта, употребляя слова и понятия из своего языка, но и эта попытка не удалась…»