Несколько мгновений прошло в молчании.
— Хотя подождите, — Мерционов вдруг поднял что-то с пола. Да… ещё два листа, не замеченные прежде! И все склонились над ними…
— Ну и вязь, однако! — вырвалось у Ареева. — Как разобрать? И хоть чей почерк?
— Снова Кременецкого, — ответил Мерционов. — Но тоже скоростной. И столько всего — и над, и под строчками… И уже явно не из тетради. Два отдельных, отрезанных листа…
«…18 сентября в 10 часов утра весь экипаж звездолёта собрался в кинопроекционном зале, служившем также и залом для первого контакта.
— Сейчас я прочту рассказ Дрио Аларафиаи об истории его родной планеты, — начал координатор сильно приглушённым голосом. — Вернее, это рассказ об истории социалистического государства Ираикита Лоруана и его взаимоотношениях с крупнейшими империалистическими государствами Аорары.
Никто из астронавтов не удивился тому, что катастрофа произошла уже после победы социализма — ведь все они были знакомы с историей Атлантиды. А Ли Фынчжоу, кроме того, вспомнил и о маоизме…» (Несколько строк не разобрать.)
— Ты можешь что-то понять? — Тубанов повернулся к Арееву.
— Кажется, я могу, — начал Мерционов. — Тут сперва было: что год Аорары «…с высокой степенью точности…» равен двум третям земного: 256 с половиной местным суткам… А потом дописано столько всего: «…История Аорары — нагромождение кровавых войн. Технического уровня, позволявшего производить ядерное оружие, мы достигали уже четыре раза. Затем наступала всеобщая гибель, после чего накапливался тот же опыт. Что же касается локальных рабовладельческих и феодальных государств — то они возникали, поднималась до наивысшего на планете уровня и гибли по нескольку раз, в тысячелетие по причине вечного стремления людей накапливать материальные блага, порабощать слабых, а также от жажды крови. И если вы когда-то услышите заверения наших реакционных философов, что аорарианская цивилизация якобы всегда шла вперёд — не верьте. Они привыкли приукрашивать историю… эксплуатировать природу…» Это не разобрать, читаю дальше: «…Но всегда наряду с эгоистами, живущими или действующими по праву сильного, были и честные люди. Поэтому на Аораре до появления социализма вспыхивали революции, целью которых было — установить всеобщее равенство. Но из-за недостатка политической грамотности масс дело всякий раз кончалось крахом… Только в 2733 году была наконец создана теория научного социализма…» Или тут: «…теория развития общества…»? Не разберу эти исправления!
— Читай самое основное, — нетерпеливо ответил Ареев. — Подробности разберём потом…
— А я так и читаю! «…Вскоре после этого, в 2767 году, была создана первая диктатура пролетариата. Но, так как капитализм был восстановлен через 80 дней, началом эры социализма считается 3 день 8 месяца 2834 года…» В общем, революция в Лоруане. «…Социалистическое правительство — Совет Народных Комиссаров — возглавил…», — Мерционов запнулся. — Имени не разберу, какое-то длинное, но фамилия: «…Фаалокр…»!
— И всё же: как пришли к нему эти имена и названия… — прошептал Тубанов. — А дальше?
— «…Началось строительство социализма…», — уже явно пропуская слова и фразы, продолжал Мерционов. — «…Элементы капитализма постепенно вытеснялись… Но в Лоруане существовали и реакционные правосоциалистические партии… Правые социалисты понимали, что социализм — не самоцель, он должен перерасти в коммунизм, и тогда им не удалось бы создать буржуазную республику. Поэтому в их среде созрел план покушения на Фаалокра. Но стрелявший бандит промахнулся. Фаалокр был только ранен. И всё же его здоровье было повреждено. В руководстве партии стали задумываться о том, кто займёт его пост после его смерти…»
— Хорошо хоть, не на самом деле, — сказал Вин Барг. — Ладно, читай дальше.
— «…В частности, обратили внимание на Угалариу, главу ЦК партии. Но Фаалокр предлагал назначить на эту должность кого-нибудь другого, кто не был бы склонен переоценивать свои заслуги и не мог неосторожно воспользоваться властью… — Мерционов поднял взгляд. — Нет, но что получается: почти… «Письмо к съезду»? «…Но были у Угалариу и положительные качества: он был непримирим к бракоделам, расхитителям…»
— Как и там, в 2767 году… Парижская коммуна! — понял Вин Бapг. — Те 80 дней! Так, что дальше: «…В период правления Угалариу стало быстрыми темпами строиться социалистическое общество… Стремительно развивалось сельское хозяйство. Полным ходом шла ликвидация остатков эксплуататорских классов… Усиление социальной однородности общества, равноправие наций… В общем, курс был прогрессивным…» Нет, тут дальше не разобрать. А это: «…Одно время Угалариу считался с замечаниями Фаалокра. Нo впоследствии он стал переоценивать свои заслуги. Огромная власть, которую он сосредоточил в своих руках, занимая сразу три высоких государственных поста, частично вышла из-под его контроля. Этим воспользовались проникшие в органы управления предатели. Исчезла свобода слова и печати. Бывали случаи, когда неугодные просто исчезали… те, кто воздавали хвалу Угалариу, проникли всюду, превратив его в ширму для прикрытия своих преступлений. Доверие к социализму стало падать. Ход исторических событий был непоправимо нарушен…»