— В общем, эпоха сталинизма! — продолжил снова Мерционов. — А дальше: «…После Угалариу в 2885 году пост главы правительства занял Флаариа, а главы партии… Колгрео…», что ли? «…Период, правлений Флаариа характеризовался жившими тогда людьми положительно. Под его руководством страна могла бы прийти к коммунизму. Но стараниями уже упоминавшихся предателей и карьериста Адахало он был снят с должности. Дальнейшая судьба его точно не установлена. После этого в стране установилось соправительство Колгрео и Адахало… Что касается Колгрео, то о нём известно немного, неизвестна даже точная дата снятия его с должности. Именно так — с борьбы за главенство в государстве — Адахало начал свою деятельность. Он даже казнил уже упоминавшихся предателей…» То есть… кто же здесь кто? — Мерционов снова в недоумении поднял взгляд.
— Маленков, Булганин и Хрущёв! — понял Кламонтов. — В какой-то странной интерпретации…
— И то правда, — согласился Мерционов. — Не Берию, в самом деле, имел в виду! Так что дальше?
— «…Получив наконец верховную власть, Адахало пошёл по демагогическому пути: восстановил гражданские свободы, разоблачил культ личности… Но тут он перестарался… и именно при нём началось попустительство должностным преступлениям, что привело в дальнейшем к капитализации социализма. На этом он не остановился, обвинив многих партийных деятелей в участии в так называемой «антигосударственной группе»… Многие из них были сняты с должностей, их судьба неизвестна. В дальнейшем это дело не пересматривалось, но теперь существование «антигосударственной группы» ставится под сомнение… Кроме того, Адахало придавал большое значение развитию сельского хозяйства и освоению целинных земель, что означало разрушение природных комплексов планеты. Впрочем, тогда экология была ещё недостаточно развита…» Ну, и ещё дописано — что разведению какого-то злака он придавал особое значение, — добавил Мерционов, откладывая уже точно последний лист. — Местный аналог кукурузы… И уже в самом конце — что-то замазано, не разобрать…
— Да, уж совсем не космические обобщения, — с горечью согласился Тубанов. — То есть: от чего, получается, земляне собрались спасать ту планету? От этого… обзора земной истории с довольно спорных позиций?
— И Угалариу на самом деле таким не был! И Адахало, — добавил Вин Барг. — На сталинизм — разве что похож период правления Морокоду, и то не очень! А это всё — накладки, наваждения! Он начал об одном, ему туда лезет другое — и получается абсурд! Но — с участием каких имён, названий! Вот что удивительно!
— И почему… — начал Тубанов. — Общая связь миров?
— Или экспедиции инопланетян? — добавил Ареев. — Во всяком случае, есть канал прорыва информации! Но сами по себе накладки…
— Тоже случайность? — переспросил Мерционов, кладя на столик все бумаги. — Или… чья-то направленная воля? И — многие же тайком писали тогда что-то потрясённо-ошарашенно-антисоветское! Будто готовилась почва…
— Так, думаешь… — начал Кламонтов. — Узел… там? Тот, прежний?
— Не знаю! Так, след догадки. Ещё надо подумать…
— Но правда, — начал и Вин Барг. — И тут — будто кто-то нарочно ломает какие судьбы! Кого делает глашатаем чужих мнений, и ответчиком за чужие грехи — чтобы… не смогли или не успели сделать что-то своё? Хотя знать бы, что он написал дальше… Но по чему вагон не открыл нам это? Или… кто-то не смог скопировать? Взял — только тексты, доступные на тот момент?
— А продолжение «Эпсилона Индейца» — осталось в материалах дела о розыске? — предположил Мерционов. — Или… его просто не было? Здесь, в этой ветви?