— И до чего дошло, — добавил Apeeв. — Я уже читал: наших специалистов в Африке — из банка посылали за долларами к уличным менялам!
(«Сходится! — подумал Кламонтов. — Помню!»)
— И чего, с точки зрения сложившейся реальности, достойна такая страна? — возмутился Мерционов. — Как раз… уровня уличного менялы, а не советского специалиста? Не стоят, чтобы помогать — наоборот, вкатить скандал через международную прессу, чтобы со стыда сгорели? Но это — естественная реакция для обычных людей, а не для нас! Мы же помним, как было: нечернозёмная деревня — и так в развитой стране, а там бывшая колония! Вот и ехали туда, где надо помочь! И вдруг — Нечерноземье взвыло уже о собственной первобытности! Каково?
— А там… Наши специалисты рассказывали об устройстве Вселенной — но отрицали существование природных духов, — добавил Ареев. — А западные миссионеры — сразу со своей верой, с покорностью! Как непросто…
— Отрицали, по сути, не это, — уточнил Мерционов. — Сам подход к человеку как чему-то второсортному, игрушке, помехе на чьём-то пути! Ты, мол — скот и ничтожество, все твои помыслы греховны! Пусть даже помыслы о безотходных технологиях, бескорыстном познании мира, устройстве жизни для общего блага — всё равно тебя надо перетряхнуть, вырвать из тебя что-то, чтоб стал угоден «высшим силам»! Будто человек зависит от кого-то, кто на любую мысль и действие — ответит как враг, требуя насилия над собой! Хотя и тут — просто непонимание особенностей людей, народов, условий природных зон! Но странно: в эзотерических традициях такое — всюду, во все времена…
— Местное и временное — кодифицировано как «высшая истина», — добавил Ареев. — А потом вокруг этого — своя иерархия на плотном и тонком плане. И цепляются за привычное изо всех сил — дезориентируя тех, кто может понять больше…
— Зло от нежелания понять, — уточнил Мерционов. — Под видом великой тайной мудрости. И люди сами ищут такое на свою голову… Но что, если действительно — некий могущественный дух воспринимает всю массу людей в целом, не различая добрых и злых? И уверен, что здесь — его дом, а люди «в целом» ему мешают…
— А они, такие как есть, вправду несовершенны, — ответил Кременецкий. — И если в самом деле… кто-то решит, что лучше бы их не было? И тоже может менять прошлое…
— И тогда… кому или чему мы противостоим? — тревожно задумался Мерционов. — Кто и как, возможно, использует использующих мифы — и зачем? И есть ли о ком так говорить…
— Да, это вопрос, — уже как-то по-новому начал Кременецкий. — А тут ещё… Откуда в моих текстах эти совпадения? И… где сами тексты? Я имею в виду — остальные…
— Не знаем пока, — признался Мерционов. — Кто-то не всё скопировал, для чего-то не пришло время… Да, но я тоже хотел спросить: что ты тогда подумал сразу на остановке? Кого и в ком узнал?
— Так в том и дело: я же как-то представлял вас себе, работая над текстом! И вдруг… встречаю «наяву»! Даже испугался сперва… Потому и не вышел сразу, а ехал до конца! Не знал, что подумать…
— Значит, правда? — переспросил Тубанов. — Мы тебе прямо такими и виделись?
— И что это: замыкание парадоксов, телепатия, или нечто больше? — добавил Ареев. — Не забудь: сперва был текст Ивана Лесных…
«А виртуальная пресс-конференция — на основе текстов Якименко и Жильцовой? — лишь мысленно добавил Кламонтов. — Да, сложно и непонятно!»
— Но я имею в виду даже не это, — объяснил Кременецкий. — А имена и названия с Фархелема… Как туда попали — если вообще значат не то, и речь о другом…
— Тоже загадка, — согласился Мерционов. — Как и сходство реальных событий там, и виртуальных — здесь…
— Так я и думаю: сколько же миров это объемлет? Все эти связи, перепады? И сам минус-разум куда-то изгнан — а куда?..
Легла совсем глухая тишина — но лишь на миг…
— Нет, такого не должно быть, — неуверенно начал Мерционов. — А то, в самом деле…
Но он не договорил — и будто уже с опозданием дошли до всех слова о «том, кто режет»! Ведь — что могло значить, сущность каких масштабов открывалась мысленному взору! И кажется, страшнее всего, что узнали и пережили…