И тут — сообразил! То, о чём должен был подумать сразу, разрабатывая весь план… Трусы мокрые — не надевать же на них шорты или брюки! Увы — обладая хорошей памятью на серьёзные дела, он бывал рассеянным в мелочах, и мелочь подвела его! А сами брюки — заметно меньшего размера, попытка натянуть прямо на улице — будет подозрительна…
Правда… мог просто засидеться на пляже — и вскочить в автобус как был, в трусах, едва не опоздав к отправлению! А так — на нём уже рубашка, и остальные вещи — в пакете! И вряд ли его можно как-то связать с тем, кого видели бегущим к камере хранения в плавках… Пока же, видимо — осталось сделать круг по соседним улицам, и подойти к автовокзалу с другой стороны…
…Но и когда он остановился, чтобы надеть кроссовки (тоже не того размера — из-за ошибки брата, на которого пришлась положиться), до отправления оставалось 33 минуты. Много…
(Правда, потом он ещё несколько раз останавливался, чтобы вытряхнуть из кроссовок остатки песка — и наконец решил просто снять, положив обратно в кулёк. Увы, спрятать на пляже — мог лишь в песке…
«Значит, так и сядет в автобус, — с тревогой понял Мерционов. — Вернее, попытается… И как будет?»
«Ладно, посмотрим, — откликнулся Кламонтов. — И не помочь ничем, если что. Это уже запись…»)
…Но тут Кременецкий (уже идя обратно продолжением улицы, по которой бежал к автовокзалу) вдруг увидел на чьих-то часах: осталось не 28, а 22 минуты! Не подумал о возможной неточности часов! Проклятая рассеянность!
Впрочем, автовокзал недалеко. И автобус скоро подадут на посадку…
Кременецкий прибавил шаг — если удавалось, бросая взгляд на часы встречных прохожих, чтобы вывести из показаний среднее арифметическое. Наконец получилось: его часы (так, как поставил их сразу) отставали на 5 минут. И теперь, после перевода стрелки — до отхода автобуса оставалось ещё 20, а автовокзал был рядом. Но ему-то надо «вскочить в последний момент»… И он просто пошёл назад, делая ещё круг теми же улицами обратно. Что его могут запомнить, он теперь не беспокоился — вряд ли кто-то выделит его в потоке людей…
…Но и когда он в очередной раз вернулся к автовокзалу — осталось 12 минут. Хотя… вдруг посадка уже началась?
Медленно обходя автовокзал, он стал постепенно ускорять шаг — и с другой стороны вышел к посадочным платформам. Его внимание привлёк автобус, как раз подъезжавший к самой дальней… Напрасно он огибал здание — с той стороны было бы ближе. Или нет, так даже естественнее…
Кременецкий побежал наискось между платформами — с расчётом обогнуть автобус спереди и сразу увидеть табличку с названием peйca, но таблички почему-то не было. Ещё один неприятный сюрприз… Едва переведя дыхание, он остановился, трижды повторил вопрос в уме — и лишь тогда решился задать его водителю.
— Да, до Порт-Кавказа, — ответил водитель, не преминув поинтересоваться — Прямо с пляжа, что ли?
— С пляжа… Чуть не опоздал, часы отставали, — Кременецкий поспешно достал билет из свёрнутых в кульке брюк.
— Всё равно в трусах не пускайте! Кстати, куда он едет? И сколько ему лет? — вдруг раздалось сзади, заставив похолодеть. И — вспомнить, что (причём впервые) собрался в столь дальний путь один, без взрослых. И если сейчас обратят внимание, возраст вызовет сомнения… Как быть, что кому объяснять? Надеялся сойти за местного подростка из ближних окрестностей — а так…
— Надо же, какой блюститель морали! — неожиданно поддержал его водитель. — Чуть что, и сразу «не пускайте»! Сами-то вы брюки на мокрые трусы наденете?..
Кажется, и тот что-то ответил — но Кременецкий, идя к своему месту в предпоследнем ряду сидений, даже не слышал сквозь грохот сердца… И лишь сев там у открытого окна — вновь различил тот же голос, непонятно как перешедший уже на… моторизованную банду, оснащённую едва ли не артиллерией, члены которой делают себе татуировки со свастикой, и грабят на улицах даже милиционеров! Причём речь шла… о его родном городе! И ещё больше встревожило: почему не знал? (Хотя в этой ситуации могло послышаться что угодно — и сам разговор доносился нечётко, сквозь гул проезжавших мимо автобусов, грохот сердца и пульса в висках.)…А того пассажира — уже занявшего место где-то впереди по салону — несло дальше:
— Не очень они вообще нас уважают! И новую технику, и интересную работу им подавай! А так, чтобы по десять часов пудовые мешки таскать — им, видите ли, не нравится! Мы сколько без выходных, без отпусков работали, а этим сразу — новую технику! Право на неё ещё заработать надо…