— А вы в вашем возрасте сможете освоить работу на новой технике? — резонно возразил кто-то. — Или будете компьютер кувалдой настраивать?
— И за что мы тогда на фронте кровь проливали? — возмутился и другой. — Чтобы опять работать на износ, как при крепостном праве? А кому захочется жить интересно — мотыгой по голове, и в ров? Как полпотовцы, да? Надо же, целую теорию вывел из того, как кто-то одет!
— И что вы всё лезете в душу со старыми трудностями? — не выдержал ещё кто-то. — Сейчас, что ли, нет своих проблем?
— А насчёт той банды — как, правда или неправда? — осведомился кто-то. — Я туда в институт поступать собираюсь, мне надо знать…
— Да не знаю я толком ничего, это соседям их знакомые рассказывали! — откликнулся затеявший перебранку — и вдруг, сразу, всё умолкло…
(«И я сколько встречал таких «знающих жизнь»! — вспомнил Кламонтов. — В поездах, на вокзалах — тоже по дороге к морю…»
«Точно! — согласился Мерционов. — Как узнают, что ты не оттуда-то, или не такой профессии — сразу наговорят ужасов, которых не сможешь проверить!»
«И всё им молодёжь недостаточно несчастна! — добавил Ареев. — А сами… Заслуженные, со стажем, с орденами — но будто какие-то ущербные, их чем-то обделили…»)
…А Кременецкий — устремив взгляд в асфальт, и сам думал о том же. Волнами перехватывало дыхание — от тревоги, от бессильной обиды, как всегда, когда слышал от старших подобное о своём поколении… Ну, пусть в нём есть разные люди, не всех увлекает познание мира, проблемы развития человечества — почему старшие видят только наглых, тупых, развязных, с убого-стандартными увлечениями? И — будто сами люди, родившиеся в 60-е годы, виноваты в чём-то, что было в войну или сразу после?.. А тут уже и самому пришлось сыграть картёжника, проигравшего всё, включая колоду карт — чтобы взрослый нахал отцепился! И теперь ехать с таким попутчиком…
(«И всюду, в разных ветвях — такие! — добавил Ареев. — Что это, если не личная неполноценность? А вокруг — техническая цивилизация: атомные реакторы, компьютерные сети…»
«Но и как решилось у нас — крайность из крайностей, — ответил Вин Барг. — Тем более, высшая цивилизация сразу взяла под наблюдение заводы, трубопроводы, транспорт — и то кое-что успело разрушиться! А представьте — на Земле, с ядерным оружием?»
«И от проблем деваться некуда, — сказал Тубанов. — А как просто казалось раньше: гарантировать права, дать жильё, образование, работу…»
«Примитивизируют, опошлят любую идею — и скажут, что их обманули, — согласился Аpeeв. — И им не нужно, чтобы было хорошо всем. Наоборот — плохо, если не воевал, не голодал…»)
…Автобус тронулся — и Кременецкий снова подумал: пути назад нет! Пусть пока он в пределах города — вечером будет за пределами республики. (Пока, правда, не межзвёздный рейс, как в его повести — но всё же…)
И тут он задел какую-то рукоятку на подлокотнике — и кресло стало проваливаться под ним! Нет… Лишь немного откинулась назад! Но ещё прежде, не успев понять это, он вскочил в испуге — и кресло вернулось в исходное положение. К счастью, этого никто не заметил — ведь почему-то никто не сел рядом, все заняли места впереди, сам же он был единственным в предпоследнем ряду сидений, а последний вовсе был пуст… Однако, едва справившись с ознобом и новым приступом учащённого сердцебиения — он подумал, что расслабляться нельзя, и не стая откидывать кресло, переведя рукоятку обратно…
(«И ни границ, ни таможен, — сказал Мерционов. — Люди едут запросто, даже без документов… Пока — никому не захотелось «восстановить справедливость», никто не взвыл про пустые магазины…»
«И то ещё как случилось, — ответил Ареев. — Кто и зачем устроил кризис тоже на ровном месте. И — с каким пониманием проблем…»
«И чьих? — добавил Мерционов. — Ведь чьим «благом» оправдано: пьяниц, дебилов?..»)
…Автобус, едва отойдя от автовокзала, уже сворачивал на окраинного вида улицу, лишь одна сторона которой была застроена, а по другой — тянулись заросли высокой, в рост человека, травы, как бы по берегу водоёма. Хотя вдали из-за деревьев виднелись ещё вполне городские постройки… («Да, верно — санатории! Давно я тут не был», — вспомнил Кламонтов.) Нo впереди, за городом — уже до горизонта расстилались поля или луга, жёлто-коричневых оттенков выгоревшей травы…
…Итак — он уже ехал! И впервые — один, среди незнакомых людей. Союзник появится — лишь по ту сторону пролива, в поезде…