…И тут он словно очнулся. Задумавшись, не заметил, как задремал!
И неудивительно: две последующие ночи, 8 и 9 июля, тоже спал беспокойно… Но главное — хоть сейчас ничего не перепутал спросонья! Сразу вспомнил, где находится — и ничем себя не выдал! Да и не должны по дороге искать его живым — пока там, на пляже, ищут тело… А пока догадаются, что к чему — он будет далеко от района возможных поисков. Решат, что поехал через Донецк, к бабушке — со слов родителей… (Если, конечно, сразу не всесоюзный розыск — о чём лучше не думать.) И уж вряд ли кто-то представит — где и в какой поезд ему надо попасть…
(«И опять всё странно похоже, — отметил Мерционов. — Поезд, автобус…»
«А какой поезд, куда? Я не понял», — признался Тубанов.
«Так мы все не поняли, — ответил Вин Бapг. — Тут пока без подробностей…»)
…А за окном автобуса расстилалась жёлто-бурая равнина — с остатками травы и тёмно-зелёными пятнами маленьких, плоских, как блюдца, озёр. Кременецкий вдруг вспомнил: они так и называются — «степные блюдца». И весь этот ландшафт — был смутно (но и отчётливо) знаком ему, пробуждая воспоминания о далёких степных краях, где никогда не было это его тело — но где он жил очень давно, и не забыл их начисто при перехода из фазы в фазу, как другие…
(«Так… помнит? И не то ли самое, что я?»— внутри у Кламонтова что-то дрогнуло.
«Возможно… — откликнулся Мерционов. — Да, наверно: Казахстан, Алтай, Монголия…»
«Но сейчас сколько проехал, пока спал, — сказал Тубанов. — Это явно ближе к Тамани — а то и за ней…»)
…Кременецкий, спохватившись, посмотрел на часы. Да — большую часть пути, увы, проспал. До Порт-Кавказа осталось немного — и автобус не раз и не два останавливался, большая часть пассажиров успела смениться. (А… тот — ещё здесь? Но, видно, никуда не донёс — иначе разбудили бы, сняли с рейса…)
Приступ озноба вернул Кременецкого к реальности… А он же ещё в плавках — здесь, в автобусе, уже так далеко от курорта!
Правда, попутчик, занявший соседнее место — был углублён в чтение газеты, не замечая его… Но — надеть кроссовки и брюки надо срочно, ещё здесь!..
А за окном вдали показалась синяя гладь большого озера (а возможно, уже и Азовского моря) — вдруг напомнив, как действует на него катерная качка. Хотя паром на переправе — не должно так бросать на волнах…
(«И как стремится навстречу тайне! — сказал Ареев. — А у нас будто стёрлось это чувство…»
«Ну, ещё бы, — согласился Мерционов. — Что для других тайна, для нас — обыденность. Целых три условных года в таком вагоне…»
«Но правда, — ответил Тубанов. — Вкус тайны терять нельзя…»)
…Кременецкий не без труда натянул брюки (до того тесные, что и застёжку-«молнию» решил закрыть лишь потом, уже встав), и снова вытряхнул остатки песка из кроссовок… А вот — надо ли в Порт-Кавказе обязательно покупать билет на какой-то поезд, переправляющийся через пролив, или можно — просто на паром? Даже этого не знал! Но теперь все практические вопросы — решать самому…
Конечно, лучше — если бы какой-то поезд довёз прямо до Джанкоя. А нет — придётся добираться от переправы до железнодорожного вокзала в Керчи. Должен же там ходить автобус! Во всяком случае — посмотрит на месте, куда пойдут другие пассажиры…
…— Обрыв, — сказал Вин Барг, едва упала серая пелена. — А тут уже за полночь 13-го. И резервные сутки — раньше 10-го не достают… Но вот же странно: 1900 год невисокосный, на переходе веков их должно было набежать семь — а реально только трое… Как это получается?
— Там же какой-то «вековой сброс», — напомнил Мерционов. — А жаль. И кто знает, почему… И что теперь? Обратно через пролив, уже за ним?..
(«А мы с Вин Баргом и не побывали у моря, — грустно подумал Кламонтов. — Даже по делу, с аквалангами…»)
— Да и тут, кажется, вообще единственный шанс проскочить под видом другого вагона, — подтвердил Вин Барг. — 11 июля 64-го года… А сейчас давайте спать. Это должно произойти во сне…
(«И что с остальными? — ещё подумал Кламонтов. — Лесных, Якименко, Жильцова — и тот, с книгой о королевстве? Опять — спать, не поняв этого…»)