61. ПОЛЯ И ВЕКТОРЫ
Вагон впереди был странно похож на вчерашний автобус. Вместо привычных переборок купе или скамеек — по обе стороны прохода двумя рядами тянулись кресла, на подлокотниках — уже знакомые рычаги для перевода в полулежачее положение… И дальше, за окном тамбура — такой же вагон (куда, собственно, и был билет). Но дверь с первой попытки не поддалась…
Кременецкий с силой рванул ручку — и тут целая баррикада узлов и чемоданов (это она не давала открыть дверь) рухнула и посыпалась ему под ноги…
Он даже не заметил, обо что споткнулся — и сел прямо на металл сцепки, а кулёк с тетрадями (выскользнув из того большого, с ручками) — лишь чудом удержался на колене. Ещё немного — и тетради полетели бы на гравий между путями… В ознобе он судорожно схватил кулёк, и крепко сжал его. А сзади — кто-то уже разбирал сваленные в беспорядке вещи, проклиная кассиршу, которой оказалось «удобнее» выдать все билеты в один вагон — из-за чего пассажиры всех десяти вагонов и брали штурмом теперь единственный вход в поезд. (Ладно хоть, речь не о нём — он же сделал это не нарочно! А то — ещё прицепились бы, задержали за хулиганство…)
Кременецкий поспешно встал — к счастью, шорты не сковывали движений, как брюки — и первым вошёл, сев у окна с теневой стороны. И тут же — масса людей из соседнего переполненного вагона ринулась следом, сталкиваясь и спотыкаясь уже друг о друга. Что ж, вовремя успел, не угодив в давку…
(«Бывало и хамство в сфере обслуживания, — вспомнил Мерционов свои давние слова. — Но рвать из-за этого на части страну и народ…»
«Так хамы в политике вообразили себя аристократами веры, — уточнил Тубанов. — Только: во что, в кого? Для кого и Союз слишком велик, и Космос слишком высок? Не хочу думать, что действительно — старые божества; и боюсь, что — уже «свой» минус-разум…»
«И в любом случае нет мысли о благе народов. Толпа — орудие захвата власти, — добавил Ареев. — А потом — страх перед слишком большим куском, который не проглотить… Это человек не глотает и не властвует — a складывает в уме образ мира! А тут, видите: выкроить бы из целого — «только» Украину, «только» казачество. Оторвать кусок — и властвовать в нём… Всё это учинили — те, кто мельче нас, людей…»
«Точно, — даже немного удивился Кламонтов. — Уровень… во главе гарема, прайда!»
«Да это понятно, — с досадой ответил Мерционов. — А вот что — с ним…»)
…А Кременецкий уже обнаружил: кроме рукоятки на подлокотнике, кресла в том вагоне имели ещё приспособление — из спинки переднего сиденья на шарнирах откидывалось что-то вроде небольшой полки. На неё он и положил пачку вафель, о её же край открыл бутылку фруктовой воды (вчера, на пароме, впервые увидел, как это делается) — и тут же, за завтраком, стал вспоминать уже события вчерашнего вечера и сегодняшней ночи. (То есть — с 9-го на 10-е…)
…Выяснять у кого-то, можно ли на переправе сесть в поезд, он не решился — вдруг вопрос вызвал бы подозрение — и просто встал в очередь к кассе, где продавались билеты на паром другой конструкции, перевозивший автомобили и пассажиров. (Зато там совсем не ощущалась качка, и он смог даже незаметно переодеться.) Потом с пересадкой, двумя автобусами, он доехал до вокзала в Керчи — и там узнал: поезд Керчь — Джанкой отправляется завтра днём, а билеты будут продаваться утром. Пока всё укладывалось в имеющийся резерв времени… До темноты он ходил по городу, запоминая на всякий случай расположение улиц (уверенный, что ничем не рискует, пока ищут его тело) — и лишь в пол-одиннадцатого вернулся к вокзалу. Там удалось кое-как поспать до 3 часов ночи, а потом он (заснуть всё равно не удавалось) решил заранее занять очередь, но встал не к тому окошку — и когда очередь подошла, услышал: на этот поезд билеты будут позже и не здесь… И лишь простояв ещё час, и купив наконец билет в другой кассе, он заметил в расписании несколько поездов, которыми мог уехать раньше! Почему же не увидел разу? Правда, и не хотел брать билет в поезд дальнего следования — предпочитая пригородный, где человек теряется в общей массе… И всё же: как было сразу не прочесть расписание?..
(«И на него за всю ночь не обратили внимания? — спросил Мерционов. — Я имею в виду, на вокзале?»
«Думали, едет с кем-то взрослым, — предположил Ареев. — Тем более, сам не «по-взрослому» и одет…»
«Что ж, пока ему везло, — констатировал Тубанов. — Но что будет дальше?..»
…Кременецкий закончил завтрак — и, удобно откинувшись в кресле, глядя в окно на жёлто-оранжевую, выгоревшую от зноя крымскую степь (уже за городом?), стал вспоминать тот случайно услышанный разговор, так круто повернувший его жизнь…