(Кременецкого — и тут как ударило!)
— …Но и его самого после этого расстреляли, — снова заговорил Моисей. — Это, понимаете ли, государственная тайна военного значения была — а они ёе случайно открыли. А по телевидению прошло сообщение: будто за какие-то террористические действия против сотрудников американского посольства Верховный Суд приговорил Кламонтова — инициалы уже не помню — к высшей мере. Вот всё, что я знаю, остальное засекречено…
(И уже Кламонтова встряхнуло дурнотой — и серая пелена закачалась перед глазами. «Наверно, так это чувствует Джантар», — подумалось почему-то…
Но… могло быть? Из-за опасного опыта, ложной теории? С… ним самим — в такой роли?..
«Спокойно! — вырвалось у Вин Барга. — Что бы ни услышали! И осторожно со связью!»
«Но кто он? — даже своя мысль прозвучала как в тумане. — И откуда обо мне знает? Я на своём пути никакого Моисея не помню!..»)
…Но пелена стала проясняться — и там, судя по звуку, за переборкой кто-то встал и начал доставать вещи. А Кременецкий — так и лежал в лихорадке мыслей, уже не зная, что о ком думать…
И вдруг — в проходе возник Моисей собственной персоной! И рука Кременецкого — как-то помимо воли опустилась в проход, преградив путь. Теперь, хочешь не хочешь, приходилось начинать разговор…
(«Так это же!..»— начал Вин Бapг и умолк, усомнившись.
«Ты, что, узнал его?» — вырвалось у Кламонтова.
«Да… Где-то видел! Подожди, но кто это…»)
…Моисей замер и уставился на Кременецкого… Неужели — не помнил его?
— Вы меня не узнали? — шёпотом спросил Кременецкий.
— Нет, не узнал, — удивление Моисея сменилось испугом. — Что надо? В чём дело?
— Сообщение через φ-поле… приняли? Это я пытался послать…
— Ничего я не принял, — Моисей, как показалось Кременецкому (и Кламонтову), не вник в смысл вопроса. — Да ты вообще кто такой?..
— Пожалуйста, не так громко, нас услышат… Мы на курорте в одном доме жили, только вы раньше уехали… И я слышал тот разговор про МЗ-источник и «людей иной фазы», — Кременецкий понизил голос до тихого шёпота. — Я понимаю: вот так, сразу, вы мне не верите — но я уже давно, где-то лет с 10-11-ти, интересуюсь этими вопросами, и готов включиться в исследования…
— Да в какие исследования? — переспросил Моисей уже раздражённо. — Откуда ты взял этих «людей иной фазы», и при чём тут я?
— Не знаю, как вам объяснить, чтобы вы мне поверили… — начал Кременецкий, теряя уверенность, и тут y него вырвалось — Но если бы вы знали, что я везу с собой — то, наверно, поняли бы, что я тоже рискую… (Он едва не добавил, что находится на нелегальном положении, но вовремя обернулся — будто что-то подтолкнуло — и… с ужасом увидел разглядывавшую его толстую тупую обывательскую рожу!) …И я себя в другой фазе помню, — добавил он как можно тише. — А для серьёзного разговора могу выйти где угодно. Вы где выходите?
— Где я выхожу, это моё дело, — ответил Моисей, и вдруг… дохнул таким перегаром, что Кременецкий отшатнулся! Моисей, этот «верный человек», ради которого он решился на всё это… Единственная надежда, единственный знакомый в той среде, куда через него же хотел войти как единомышленник — был… самым элементарным образом пьян!
— Да поймите, я же ради этого… — успело вырваться у Кременецкого.
— Не знаешь, что сказать, так молчи, — процедил Моисей сквозь зубы. — Ни про какой источник я с тобой не говорил. И вообще, ты в чужие разговоры не лезь — а если будешь приставать, я позову на помощь, и тебя заберут в сумасшедший дом, — добавил он подчёркнуто громко. — Не хочешь там оказаться?
— Это… серьёзно? — похолодевший Кременецкий убрал руку из прохода.