…— Через десять минут Тернополь, — отвлёк его голос снизу, с бывшего места Алланиязова. — Надо бы разбудить этого ненормального, но страшно. А так — тоже: проедет свою станцию, проснётся потом, и разбирайся с ним…
Кременецкий опять вздрогнул в ознобе… Да, он мог проехать станцию, привлечь внимание своим возрастом (боялся всю дорогу — хотя реально вопрос встал лишь однажды, в том автобусе); у него спросили бы документы, потом — добрались до тетрадей!.. А он-то рассчитывал сойти вместе с Моисеем — не думая ехать один до самого Тернополя! И вот — в окружении незнакомых людей, уверенных, что сами никогда не попадут в трудную ситуацию, а их нервы кpепчe алмаза… И надо, не привлекая внимания, сойти в Тернополе — а там думать, что дальше…
(Или то — о другом человеке, вправду психически больном? Напрасно связал с собой? Вдруг что-то произошло и потом, пока спал? Хотя всё равно, подъезжал к Тернополю!)
Он быстро, ещё под простынёй, натянул на себя одежду — а затем, стараясь, чтобы руки не дрожали, спустился с верхней полки и стал складывать постель. Попутчики вправду забеспокоились — но он, не подав вида, отвернулся и сел на нижнюю полку у окна…
(Нет, но вот именно: куда дальше? Вернее: чем, по какой дороге — до Старогерцога? И не спросить никого: запомнился — как сумасшедший, которой кричал, метался, угрожал! Хотя всякому может присниться кошмар…)
…Поезд трясло на стрелках. Рельсы то выскакивали из-под него, то исчезали под ним… Кременецкий, глядя на эту «игру» путей, пробовал вспомнить, есть ли от Тернополя ветка на север или северо-восток — но не получалось. На карте перед мысленным взором — красная нить дороги обрывалась, растворялась в зелёни фона, распадалась на отдельные чётки… (Зато вспомнил: от узловой станции где-то между Тернополем и Львовом — есть линия на северо-восток! Но билет лишь до Тернополя…)
(«Куда же ему нужно? — задумался Кламонтов. — В какой областной город? В… Ровно, что ли?»
«Так и получается! — подтвердил Вин Барг. — Если ни он, ни мы ещё где-то не ошиблись!»
«Но где там Старогерцог? Или он едет дальше, в Белоруссию? И какой там областной город на северо-восток от Тернополя? Брест, Гомель — не подходят…»
«Оба на самых границах республики, — подтвердил Мерционов, — причём противоположных. Но есть еще Житомир…»
«Не подумал! — спохватился Кламонтов. — Но тогда далеко возвращаться! И с атомной станцией что-то не то! От какой из них Житомир — к… северо-западу?»
«Ладно, увидим, — ответил Мерционов. — Пусть только без проблем выйдет…»)
…Поезд притормаживал. Несколько пассажиров заранее вышли в тамбур — но Кременецкий не решился: вдруг кто-то обратит на «сумасшедшего» внимание милиции?..
Лишь когда все заметно удалилась к вокзалу, даже не оборачиваясь назад, и проводник готов был начать посадку — он вскочил, подхватив пакеты с тетрадями и запасной одеждой, и быстро вышел, будто догоняя кого-то. Пусть всем кажется: ехал не один…
…В расписании пригородных поездов он прочёл: ближайшая электричка в нужную сторону (пока к западу от Тернополя, до станции Красное) — в 14. 59. Что ж, времени ещё — целых четыре часа. Но чем их заполнить, где провести? Когда… уже не с кем связываться в ГВ-состоянии?..
(«Да, всего 11,— сказал Вин Барг. — И мы сейчас встанем в режиме невидимости…»
«И как с этим ни разу не было парадоксов? — подумал Кламонтов. — Вагон хоть невидим, а материален…»
«Чувствует, где можно безопасно остановиться, — ответил Мерционов. — Воспринимает поток времени. Всё ещё трудно привыкнуть?»
«Представь себе, трудно, — признался Кламонтов. — Вокруг такое движение, а тут рядом — место, которое ничем не будет занято, сквозь которое даже ничто не пройдёт! А вдруг ошибка?»
«Не случалось пока, — ответил Вин Барг. — В памяти вагона таких фактов нет. Нo смотрите, как он там…»)
…Кременецкий, почти без очереди купив билет, хотел выйти в город (как делал в Керчи, Джанкое, Херсоне) — но что-то остановило. Что? Откуда… это новое, странное и смутное ощущение? Тем более, если его уже искали — найти легче здесь!.. И он, немного поколебавшись, всё же направился к выходу — продолжая думать…
…Итак, с Моисеем ясно — а герпетолог, Курбан Алланиязов? С одной стороны — и просто доброе слово о своём поколении редко услышишь от старших (будто те, кто ушли в бессмысленное музыкальное «балдение» и смакование тёмных сторон жизни — вся молодёжь планеты!)… А, с другой — как мог сам, явно пользуясь гипнотическим внушением, отрицать существование «чудес» и то, что в религиозную форму облечена память о контактах с инопланетянами? Или… сам недостаточно информирован в этих вопросах? (Как и Кременецкий когда-то, заинтересовавшись гипнозом, перебрал в доме всю литературу об этом — и не понял сути! Прочесть же в оригинале священные каноны — вовсе не имел возможности…) Но — так использовать в разговоре искажённые религиозные термины?..