Её омертвелые губы коснулись его разгорячённого лба. Отяжелели веки, отступила боль, голос ледяной девы убаюкивал, как свирель влюблённого водяника. Её прикосновения словно ночь, чьи чернильные объятья – мягкие меха, уводят в дивные леса сновидений. А кудри её напоминали цветение яблонь…
[П1]Жердяй – крайне высокое, тонкое и бледное существо из славянской мифологии. По некоторым легендам нечто вроде духа погибшего от голода человека, что развлекается подглядыванием в окна.
[П2]Березозол – старое название марта на Руси.
[П3]Корачун и Коляда – зимние духи славянской мифологии. Карачун олицетворяет неприятную часть зимы, такую как лютые морозы, а Коляда приятную часть, такую как праздники.
[П4]Грудень – старое название декабря.
[П5]Дымка – прозрачная ткань.
[П6]Колт – старинное украшение, что крепится к головному убору с двух сторон.
4. Любвеобильная змеица
Не была Жабава рада тому, что подружка её совет отправляться на поиски суженного отвергала, но от общипанного лиса в мятом наряде приняла. Разве это сестринство? Разве задушевное приятельство? Разве не стоит быть верной слову? Разве стоит посылать болотную царевну, как простую дворовую за иглой?
И что с того, что не счесть у Жабавы братьев-царевичей и сестёр-царевен? И что с того, что у царя болотного Дагон Дагоныча [П1] наследников и наследниц полны лужи, один краше другого?
Жабава Дагоновна царевна! Уважаемая хозяйка лучшей мыльни под луной и солнцем! Не пристало злоупотреблять её милосердием, а после, как ленты менять решение. Не стала терпеть полужаба-полукрасавица пренебрежение смертного царя, что приходился отцом её мужу. Обратила в гоголей серых старших братьев супруга, что посмели посмеяться над пышностью её стана. Не станет и с лгуженькой-подруженькой цацкаться.
Ивовым веником гнала Жабава прочь и лиса Ивана, и полудницу Лану. Распрощалась навсегда и велела навестить её через недельку другую, когда их лица и морды перестанут вызывать желание совершить обряд удушения.
Лана поклялась Жабаве, что не успеет та обучить своих лягушек водить колдовские хороводы, как она вернётся. Всего-то проведает общую знакомую и воротится с суженным за пазухой нежиться в лучших парильнях всего Лебяжьего края!
Но мыльная хозяйка всё рано была недовольна, ведь лягушки её не только хороводы водят праздным дням, но и присядку на зависть чинно чеканят, и на голове стоят перед гостями за нехитрую награду. Ради чего заставили Жабаву метаться средь проклятого барахла, искать иглу в стоге сена? Разве у Жабавы нет других дел? Разве не хозяйка она? Немного подумав, сняла передник и протянула Лане.
– К общей знакомой путь держишь? Не к змеице ли часом? К ней родимой, к ней подколодной. Без этого, без неё тебе никуда.
– Полевая царевна больше не ломкая соломинка! – теперь уже злилась Лана. – Она не будет прислуживать змеям! Она никому не будет прислуживать! – воскликнула дева, выхватив передник.
Заочно причисляя себя к великим мудрецам, лис Иван не встревал в девичьи споры. Однако вырвав у любопытной сороки пёрышко, кое-что скоро записал в небольшую мятую книжечку.
***
Не приходилось прежде Лане странствовать дальше родных посевов или русалочьих лесов. Но шаг её был столь уверен, а взгляд решителен, что лис Иван мог поклясться, что степная царевна к сладострастным змеям ходит, как воду баламутить, как заключать хитрые договора с пьянствующими кротами.
Не думала степная девица о том, чтоб предупредить мать об отлучке. Не собиралась задерживаться под сенью чужих крыш и крон. Не представляла Лана, что отыщет занятая царица минутку, чтоб среди десятка дочерей, чьи косы напоминают связки золотых снопов, заметить отсутствие одной.
Разве замечает жнец среди поля покосившийся колос? Разве не перешагнула Лана возраст в несколько веков? Разве не прочно держат её руки смертоносные серпы? За неё ли беспокоиться? За неё ли переживать?
Плыли мимо дворцы и капища, хижины и терема, пещеры и водоёмы. Лана рассказывала о приятелях и знакомых, что прятались за кустами или под горой, вили гнёзда в берёзовых кронах или у корней вяза. Широк её шаг, пряма спина, полны карманы золотых семян. Просыплются случайно – наполнятся закрома мышей и куропаток царским кладом, явятся на блеск скупцы и скупердяи, чтоб развести золотоносный огородик под окошком покоев.
Изредка лис отваживался напомнить, что его наняли провожатым, а не слушателем. Но стоило лязгнуть паре серпов, как он вмиг находил полевые байками крайне любопытными и поэтическими, выуживал из них мораль и назидательную мудрость, которая ценна, как сад молодильных яблок.