С одной стороны лис Иван сам был словоохотлив и красноречив, а потому иные рассказчики казались ему бесстыдными соперниками и соперницами. Но прибегнув к чарам размышлений, он пришел к выводу, что пустословие девицы – к лисьему счастью.
Не будь она болтуньей, а будь хитрой, как сова – непременно бы нашептала пару колдовских словечек, воспользовалась слабостью рыжего маэстро, узнала бы много интересного. Узнала бы то, что стоит скрыть в таинственном молчании до поры, до времени, а лучше навсегда... Жизненная тропа Ивана поинтересней всяких басен. Не мало смертных было в восторге от его приключений, не раз, шествуя из одного селища в другое, из одного расписного терема в другой, лис Иван чужими устами красовался перед девицами и хлопцами, перед детьми и стариками. Разве захочется разбрасываться нелепыми выдумками, когда за пазухой есть собственная сказка?
Их путь лежал к змеиной пещере, где не смолкала музыка, не гасли свечи и не остывали яства на столе. Приближались морозы, пышноцветные поля сменялись тенистыми чащами, а следом шли болота, цветники и кустарники, притворяющиеся берёзами мавки и впадающие в спячку лешие, одинокие печи, что предлагали угоститься пирожком, молочные реки, что предлагали отхлебнуть глоточек, избы с маниакальными полупряхами-полупаучихами и наконец земля обратилась каменистым морем, позволив лису и деве ступить на горный порог.
Обуреваема страстью Лана не спала и не уставала, но лису натирали алые сапожки, слишком туго был затянут кушак и нахально свистели в уши ветра грязника[П2] . Он не желал лишиться пышности хвоста, потому и не предлагал перевести дух. А когда вдали замерцали весёлые огни в глазах-пещерах, когда заскользили каблучки на влажных камнях – скинул он обувку, ослабил пояс, позабыв о щегольских причудах, подобно бывалому страннику опёрся на палку.
– Чего такой нежный? – не понимала Лана. – Мы едва вышли за порог.
– Там, откуда я родом, твой порог всё равно, что неблизкая провинция, – оттягивал Иван тугой воротничок. – Далеко ещё?
– Ты ведь проводник, – напомнила Лана, поднимаясь на гору легко точно гибкая рысь. – Тебе решать далеко или близко. Куда мы путь-то держим, проводник?
– Моё искусство мышления позволило выяснить из подслушанного в банях, что если и есть в ближайших землям существо падкое на чужих суженных – то им не может быть никто иной, кроме летавицы Зари. Но моё искусство мышления также позволило понять, что и ты, моя усердная последовательница, пришла к тому же выводу. У блистательного учителя не может быть блёклых учениц! Изумрудная госпожа парильней говорила о змеице, а моя милая ученица ничего не отрицала. К кому же мы можем путь держать, как не к летавице Заре? Разве может быть что-то проще?
Пока разъяснял премудрый щегол, пока загибал когтистые пальцы, перечисляя опрометчивые действия Ланы, что превращают её из загадочной царевны в раскрытую ладонь, вдали показалась пара ветхих привратников, откинули тень выточенные в камне врата, заиграли искрами неугасаемые пламенные чаши.
В пылу цветастой речи отмахнулся лис Иван от наставленных пик, и знай себе шагает в любезно распахнутую пасть людоедского логова. Растерялись старики, озираются, пыхтят, желая сделать из нахала муфточку для блистательной княгини гор! Но слабы их кости, но мутны их глаза…
– Заря не захворала? – вопрос Ланы вынудил оставить стражников нелепую охоту. – Скажите, что пришла её… Скажите, что пришла полевая царевна Лана! Живо! Скажите, что привели ей в дар красноречивого оборотня. Будет ей сказки рассказывать, будет ей вирши слагать!
Умолк обескураженный лис Иван, обрадовались старцы, сняли заячьи шапки перед гостьей дорогой, раскланялись до треска в изветшалых спинах. Особо ласково обратились они к лису Ивану, как обращается мясник к злопамятному козлу. Проводили полевую царевну, особо любезно пропуская красноречивый дар вперёд, называя его «долгожданным господином, венценосным барином, счастливейшим из нареченных».
Упирался лис, да только не церемонясь пнула Лана его в пещеру. Бежать хотел, да только камушки кололи лапки, стёсывали когти. Разжалобить и запугать пытался, да только жалобы после запугивания не дают щедрых всходов. Намотала Лана пышный хвост на кулак и велела змеиным мужам вести к летавице Заре.