Сердца полудниц горячи, как пылающая земля, сердца их вспыхивают подобно букету сухоцветов, тяжело их потушить, тяжело их остудить. Так и сердце Ланы воспылало от голоса журавлиного, от его таинственного взгляда, от лёгких, мягких движений, мастерство которых было резвым полудницам непостижимо.
Вышла Лана из-за кустов, высоко подбородок держит, одежду великодушно протягивает. Благородство у полевых дев в крови, потому Лана подождала пока испуганный незнакомец оденется и только после поинтересовалась:
– Какой каравай ты хочешь к свадьбе? Колобом или лепёшкой? Украсить рисунком из маков или васильков? Говори, не прячь глаза. Я царевна степей и полей. Я позабочусь о том, чтоб у мужа моего было по десятку рубашек на полдень!
[П1]Полудница – персонаж славянской мифологии. Агрессивный дух полудня. Изображается чаще всего в виде женщины в белой рубашке и с серпами вместо оружия. Недружелюбны к людям.
[П2]Мотанка – безликая кукла из мешковины. Нередко использовалась ведьмами для перенесения проклятий.
[П3]Зарев – август на старорусском.
[П4]Лебяжий край – поэтическое название Руси в сказках.
1. Мыльня Жабавы
Вдоволь пара, вдоволь берёзовых веников и студёного кваса было в мыльне[П1] Жабавы Дагоновны. Бренчали ольховые гусли, гудели камышовые сопелки, сам собой подливался в опустелые кружки прохладительный напиток, клубился пар, суетились то меж великанами-берендеями, то меж коротышками-лесавками услужливые банные трудяги, заговорчески скрываясь за папоротниковыми веерами, меняли желуди на самоцветы хитрые белки.
Не сыскать по ту сторону калинового моста места веселее, места пьянее и многограннее. Ни под солнцем, ни под луной нет второй такой хозяйки, как душенька Жабава. Все рецепты, все сплетни знает, веники сама вяжет, травы колдовские собирает, музыкантов самых умелых отбирает. Всё для гостей, всё для их удобства. Но если чем-то насолить милостивой владелице – ничего, кроме десятка кругов на водной глади, не станет напоминать об обидчике.
Не сыскать по ту сторону калинового моста места, где стираются ранговые границы меж могущественными и посредственными. Не брезгуют многоголовые змеи чокаться пенными кружками с мелкорослыми боровичками, не стесняются делиться задушевными байками шишиги с юными виями, чьи веки и до колен не достают.
Пар скроет лица, вода смоет стыд, жар прогонит недопонимания. Рыжие, чернявые, русые или полностью седые, от мала до велика, щедрые и скупые, все стремятся посетить заведенье болотной барыни.
– С гуся вода, а с летавца худоба! – подливали воды на камни банники.
– С гуся вода, а с бабая худоба! – скребли змеиные спины обдерихи[П2] .
– С гуся вода, а с полкана[П3] худоба! – усердней прочих размахивали вениками домовые, лесные, наземные, подземные духи на полставки или те невезучие смертные, что ненароком перешли один из мириады калиновых мостов.
А меж тем болтают, обсуждают последние из сплетен, что приносят в заведение сороки и синицы, зяблики и воробьи. Крайний слух, что никак не желал оставлять умы и сердца лесных и степных, водяных и подземных – был слух о свадьбе во дворце полудня, что из пышного праздника превратилась едва ли не в печальные поминки. Похитить суженого царевны – не рассказать плесневую басню, не плюнуть через плечо. А похитить суженного умалишенный Ланы, что отсекала руки тех, кто тянулся к золотоносным посевам – вершина неистовой нехватки жизнелюбия!
– Говорят второго такого личика, как у муженька той самой Ланы не сыскать ни под солнцем, ни под луной, – шептали банники.
– Заморский королевич не иначе! – соглашались обдерихи. – Глаза что чернильные нити, волосы что сажа, стан что ивовая ветвь.
– Сороки болтают будто в землях, где лягушкам воздвигают золотые храмы, он не царь и не князёк, а целый бог… – перешептывались невезучие смертные.
– Болтают много, смыслют мало! – встревала в разговор распарившаяся рысь.
– Не говорите, чего не знаете, – советовал прекрасный змей, любуясь собственным отражением в запотевшем зеркале. – Уверен, что лицом он простоват, а в голове кисель киселём.
– Полевой царевне повезло! – утверждали пёстрые глухари, пересчитывая мокрые перья. – Видать подслеповатый кур[П4] подвенечное чудище унёс. Не разглядел как следует колдун чудной. Будут теперь глаза да когти суженного-ряженного в лесу мох кормить.