Во-первых, мне кажется, что ВТО проиграло битву отнюдь не потому, что сделало ставку на серость. В сборниках ВТО печатались произведения немалого количества авторов, не имеющих никакого отношения к молодогвардейскому направлению. Это и Лукины, и Даля Трускиновская, и Людмила Козинец, и Сергей Иванов, и Брайдер с Чадовичем, и Леонид Кудрявцев — список можно продолжить. Во-вторых, ВТО рухнуло исключительно по двум причинам: а) его руководству не хватило гибкости, когда региональные филиалы организации потянулись к определенной деловой самостоятельности; б) на беду ВТО распался СССР.
Кстати, такая мощная издательская компания как минский "Эридан" в некотором смысле зародилась в недрах ВТО и выросла на обломках его западного регионального отделения.
Теперь о том, что "война — нормальное состояние литературы". Здесь я должен согласиться с уважаемым докладчиком, но, на мой взгляд, дело здесь вовсе не в художественности и серости. Источник любой войны — это присущее человеку стремление к господству, будь то экономическому, будь то политическому, будь то интеллектуальному. А нынешнее положение в постсоветской фантастике обусловлено еще и социальным состоянием общества. Старые властные литературные структуры сгинули, и на их место неизбежно (таковы законы общественного развития — пустота всегда гибельна) должны прийти другие. А стало быть, найдутся и желающие — свято место пусто не бывает. И ни к чему лукавые разговоры о художественности и литературном дистанцировании.
Тем более, что представления автора о художественности (по крайней мере, исходя из текста доклада) кажутся весьма странными. Конечно, если считать высокохудожественным исключительно описание переживаний "нашего", которого притесняют "не наши", то куда уж до них чувствам и эмоциям Терема Харта рем ир Эстравена, обреченного судьбой любить то по-женски, то по-мужски! Побывать бы докладчику в шкуре тех несчастных, что несмотря на любые преграды меняют свой пол.
Кстати, в старом добром XIX веке жил достаточно авторитетный композитор, называвший П.И.Чайковского серостью и халтурщиком, но кто теперь хотя бы слышал имя того композитора?.. И ничего удивительного: писатель — звание посмертное, никому из нас (как бы мы ни старались) не дано знать даже собственной судьбы, не говоря уж о судьбе наших произведений.
Ну и как же уважаемый Андрей Михайлович предлагает отличать хорошее произведение от плохого? Ага, метод независимой экспертизы, ага, авторитетный Экспертный совет. И тут же предлагает в качестве такого Экспертного совета жюри премии "Странник", даже не заметив, что этим предложением он подставляется. Можно по-разному относиться к членам жюри (я, например, уважаю всех этих литераторов и их творчество), но членов жюри (в большинстве своем) ни в коем случае не назовешь независимыми. А стало быть, это мнение группы, представляющей только одно направление в фантастике, и мнение это не может претендовать на всеобъемлемость, как не может претендовать на всеобъемлемость и сама премия.
Далее следуют тезисы о неизбежности литературной войны. Нечто подобное внушали мне еще в те времена, когда я, будучи зеленым новичком, с восторгом смотрел в рот всякому, кто имел хотя бы одну публикацию. Потом я поехал в Дубулты и с удивлением обнаружил, что никто не подкладывает мне мин в постель и не сыплет яд в рассольник, а с представителем главной вражеской армии москвичом Антоном Молчановым (Ант Скаландис) мы даже мирно прогуливались по мерзлому бесснежному пляжу Юрмалы. Много позже, в неожиданно заваленной снегом Ялте, я убедился, что и "матерый вэ-тэ-ошник" Бачило — вполне приятный в общении человек. И понял я тогда, что военные действия неизбежны между теми, кто стремится к власти, а все остальные участвуют в этих схватках либо по глупости, либо следуя зигзагам судьбы. Впрочем, несколько позже до меня дошло и то, что войны бывают освободительными (видите ли, автор прогулял соответствующие лекции по диамату. Или это из истмата?), каковой и являлась война новой фантастики с "Молодой гвардией". Но с кем же собирается воевать за свободу уважаемый докладчик сейчас? А если не за свободу, то и нечего пудрить мозги фэндому — лично я, например, врагов в округе не вижу. Да и в отдалении — тоже. Плохие люди есть. Плохие писатели — тоже. Но прямой зависимости между двумя этими понятиями я не улавливаю. А потому — мне бы не понравилось, если бы меня вели вперед плохие писатели. Но еще больше мне бы не понравилось, если бы в моих поводырях оказались плохие люди.
Кстати, а кто будет делить людей на хороших и плохих? Если тот, кому ничего не стоит походя оскорбить человека, то я лучше буду дружить с "плохими": в худшем случае врежут по пьянке, зато на утро сами же извиняться прибегут, а повинную голову, как известно, и меч не сечет.