Оба уважаемых автора уже давно и безусловно состоялись как писатели, никаких ЭСТЕТИЧЕСКИХ различий между ними я просто не вижу, и главное (может быть, единственное) преимущество Столярова над Щеголевым есть преимущество большей опытности — преимущество, разумеется, существенное, но, согласитесь, преходящее.
Сказанным выше я хочу подчеркнуть, что ни в коем случае не намерен принимать чью-то сторону в возникшей (излишне резкой) полемике, ибо оба полемиста мне близки и дороги ОДИНАКОВО.
Я специально перечитал сейчас оба доклада (в "Оберхамовском" изложении). Как и раньше, я согласен с большинством тезисов Столярова.
Да, в литературе существует только ДВА вкуса: хороший и плохой ("мой" и "не мой"). Ни о какой "объективности" в литературе и речи быть не может.
Да, имеют право называться ЛИТЕРАТУРОЙ только книги о человеке и о его судьбе в обществе (по сути именно это Столяров и называет "художественностью").
Да, плохой писатель ОЧЕНЬ ЧАСТО оказывается и плохим человеком одновременно (не место здесь обсуждать эту любопытную корреляцию, горькую и опасную, но она есть "наблюдательный факт", как сказал бы естественнонаучник).
Да, престиж фантастики, как равноправного вида настоящей литературы, принижен и продолжает систематически принижаться тем обстоятельством, что В.Рыбаков пишет фантастику — и Петухов пишет фантастику, М.Веллер пишет фантастику — и Ю.Медведев тоже пишет ФАНТАСТИКУ…
Перечень совпадений наших со Столяровым точек зрения можно было бы и продолжить. Не из этого ли обстоятельства проистекает странное предположение о том, что Столяров просто "озвучивает" Стругацкого, и еще более странное предположение, что Стругацкий "принимает точку зрения" Столярова (надо понимать — за неимением своей собственной)?
Однако любому непредубежденному и достаточно компетентному читателю ясно, что изложенные тезисы не есть что-то принципиально новое, что обо всем этом мы — все! — неоднократно уже говорили (на семинаре, в частности) и писали — в незапамятные времена, и десять, и даже двадцать лет назад.
Что же произошло? Почему доклад Столярова (резкий доклад, жесткий, я бы сказал, даже — беспощадный) вызвал такую волну протеста? Ведь по сути, ничего в нем не содержалось, кроме констатации новой реальности и призыва ко всем писателям демократического направления дистанцироваться от халтурщиков, бездарей и политических прощелыг — дистанцироваться и эстетически, и этически!
Разумеется, в докладе есть утверждения, на мой взгляд, далеко небесспорные и даже просто неверные. Например, идея о том, что "хорошую" литературу можно отграничить от "плохой" с помощью некоего Экспертного совета, представляется мне совершенно ошибочной. (Я сразу представил себе Экспертный совет, составленный из величайших светил кулинарии и дегустации, который объявит мне, что овсянка есть вкуснейший и полезнейший продукт питания — амброзия и нектар богов! Я даже и спорить с ними не стану, для меня эта проблема не существует: я овсянку НЕНАВИЖУ, у меня к ней идиосинкразия, я не мог заставить себя есть ее даже во-время блокады!) Соответственно, ни на чем совершенно не основано представление Столярова, будто жюри премии "Странник" (или любое другое жюри) способно ОДНОЗНАЧНО отделить плевелы от злаков и агнцев от козлищ. "Если десять хороших писателей говорят, что книга хорошая — значит она хорошая." Какое заблуждение! Это значит только, что она соответствует литературным вкусам ЭТОЙ десятки, и ничего более. И я берусь в любом конкретном случае набрать десятку не менее хороших писателей, которые, так сказать, "не любят овсянку" — пшенку любят, а овсянку нет (хотя охотно готовы признать ее замечательные питательные и даже вкусовые качества — лишь бы их не заставляли ее есть).
Нет, я полагаю, острая реакция на доклад Столярова возникла не из отдельных спорных (или неверных) его утверждений, хотя многие без сомнения обиделись за своих любимых Гаррисона и Урсулу Ле Гуин, к которым Столяров был совершенно неоправданно беспощаден.
Из нервного, кровью сердца написанного, контрдоклада Александра Щеголева, содержащего больше эмоций, нежели идей (и живо напомнившего мне предсмертный крик Гоголевского Остапа: "Батько, где ты? Слышишь ли ты?"), извлек я лишь один ясно очерченный тезис, достойный рассмотрения. Это тезис об угрозе нынешней фантастики со стороны "новых большевиков", захвативших власть и стремящихся подгрести под себя все и, в первую голову, право "разрешать и вязать". И захотелось мне a la Тарас Бульба вскричать: "Слышу, сынку!" — слышу, но не вижу, а главное — НИЧЕГО не понимаю… Какая угроза? Какие большевики? Власть — над чем? Или — над кем?..