Неужели непонятно, что в нынешних условиях ВСЕ решает "сладкая парочка" — тандем ИЗДАТЕЛЬ-КНИГОТОРГОВЕЦ? И есть лишь один критерий оценки книги: РАСКУПЯТ — НЕ РАСКУПЯТ? И это положение будет существовать до тех пор, пока не появятся разбогатевшие, сытые, самоуверенные издатели, которые наконец-то! — позволят себе быть меценатами и издавать книгу, исходя из каких-то иных критериев, кроме критерия прибыльности? Неужели же это не очевидно?
И неужели же не следует отсюда, что никакие группировки, интриги, обходные льстивые маневры, никакие премии, статьи и телепередачи не способны изменить этого чугунного миропорядка? Неужели же до сих пор не умер этот чисто СОВЕТСКИЙ миф, будто бы в литературу можно прорваться хорошо сколоченной группой — как в киношку на вечерний сеанс, без билета, "на протырку"! Да, такое бывало в прежние времена, но даже и тогда это было исключением, ибо правилом были: ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЧИСТОТА и БЛАГОСКЛОННОСТЬ НАЧАЛЬСТВА. А что сегодня мне толку от благосклонности многоуважаемого Н.Ютанова, если у него нет денег, чтобы издать мою книгу?..
Решительно не понимаю опасений Александра Геннадиевича. Решительно не понимаю опасений сочувствующих ему участников Интерпресскона. Литература дело тихое, индивидуальное, изначально — совершаемое в одиночку. Писатель по определению — ВСЕГДА ОДИН. Никто ему не поможет, никто его не продвинет, никто его не возвысит. Кроме единственного движителя, имя коему Дар Божий. И может быть именно поэтому, чтобы он мог хоть ненадолго сбросить цепенящий груз этого одиночества, чтобы отдохнуть ему от этого проклятого одиночества — и следует для него устраивать такие вот сборища, как ИНТЕРПРЕССКОН. И организовывать премии — для него. И провозглашать здравицы — в его честь. Чтобы знал он: одиночество его велико, но небезгранично.
Все же прочее — группировки, интриги, "обеспечение прессы", обещания "устроить", угрозы "не пропустить" — все это от лукавого, и никакой, сколько-нибудь существенной, роли не играют. (Попробуйте "устроить" книгу, которая сулит издателю прогар; попробуйте "не пропустить" у него же рукопись очевидного бестселлера!).
Допускаю, эта позиция кому-то покажется высокомерной, элитарной, нежизненной — возможно. Но это — итог без малого сорокалетнего варения в котле страстей, именуемом "литературной жизнью". Сорок лет проб и ошибок. И поимейте наблюдение: дурак учится на своих ошибках, умный — на чужих.
5. Давайте сразу договоримся: престижность премии определяется ТОЛЬКО ОДНИМ фактором — устойчивостью высокого литературного критерия. Если из года в год, на протяжении многих лет, данная премия вручается за произведения высокого класса — эта премия обречена быть престижной. Но стоит жюри засбоить, ошибиться раз, другой и — все: от престижа в мгновение ока остаются лишь рожки да ножки. Так случилось с "Аэлитой". По крайней мере В МОИХ ГЛАЗАХ она НАПОЛОВИНУ потеряла свой престиж немедленно, сразу же, как только жюри пошло на поводу у начальства и покривило душой. Еще один или два аналогичных прокола доканали эту премию (в моих глазах!) окончательно. То же, к сожалению, произошло и с Беляевской премией: она дала сбой прямо на старте, и теперь надо ждать, что с нею будет дальше. "Интерпресскон", надо признаться, сильно подпортил свой авторитет, отдав предпочтение одному вполне посредственному роману. Премия "Великое кольцо", насколько я могу сейчас вспомнить, ни разу не удивила и не раздражила меня — что само по себе замечательно, если учесть разнородность состава "жюри", вдобавок еще и меняющегося от года к году. (Это лишь снова доказывает нам, что "хорошее всегда хорошо"). О "Страннике" говорить, наверное, еще рано, хотя первый набор лауреатов устроил меня вполне — премию получили не все хорошие произведения, но ТОЛЬКО хорошие. О "Бронзовой Улитке" мне судить невместно, но я тешу себя надеждой, что до сих пор не совершил пока еще ни одной ошибки, во всяком случае — грубой.
Существует, однако, и принципиально другая точка зрения: престиж премии есть прежде всего — престиж жюри. Эта точка зрения мне понятна, но принять ее я никак не могу. Как же быть тогда, если жюри вообще анонимно (Нобелевская премия)? Если жюри состоит из людей, мало МНЕ приятных, но премии раздает при этом в ПОЛНОМ соответствии с МОИМИ представлениями?.. Если члены жюри — люди приятнейшие, а представления о литературе у них — ну, хоть святых выноси?!..
Прошу обратить внимание на то, что до сих пор я рассуждал о премиях с точки зрения, так сказать, наблюдателя — члена и участника "Интерпресскона". Но ведь существует еще и точка зрения АВТОРА, — потенциального получателя премии! Здесь уж начинают работать факторы, вообще не поддающиеся учету и даже анализу. Разве что путем анонимного опроса можно установить отношение ПИСАТЕЛЕЙ к названным премиям (кстати, интересная мысль, вам не кажется?), и боюсь, после этого картина, и без того достаточно запутанная, запутается вовсе.