Мой личный опыт практикующего психолога говорит: фантастика, особенно основанная на неискаженных мифах, — вещь очень сильная, может помочь в психотерапии, а может даже в отдельных случаях и заменить ее в психокоррекционной работе. (Помним все время, что ее "проникновение в массы" больше, чем у психологии и психотерапии вместе взятых). Так почему же этого не происходит? А если происходит, то явно недостаточно? И почему все учителя литературы в поголовном ужасе от того, что делает с душами их детей эта самая массовая фантастика? (Старая гвардия — Жюль Верн, Грин, Беляев, Уэллс — по-прежнему в чести, но мир изменился…) Учителя снобы? Авторы — бездарны или, того хуже, злонамеренны?
Я думала об этом. И для себя пришла к выводу, что дело вовсе не в снобизме учителей и не в бездарности авторов. Третья роль получается так плохо сыгранной фантастикой оттого, что не доиграны (или не сыграны вовсе) первые две — ОТРАЖЕНИЕ и ФОРМИРОВАНИЕ. А почему, собственно, фантастика должна эти роли играть?
Что бы там ни говорило писательское самолюбие, но сейчас основным читателем основного числа фантастических произведений является подросток или молодой человек. Именно для этих категорий читателей фантастика может быть основным объемом чтения. Подходя к зрелости, человек обращается к другим жанрам и находит там другие проблемы и другие ответы. Подросток же может годами "вариться в котле" фантастического жанра и именно там искать ОТРАЖЕНИЕ своих проблем, возможности ФОРМИРОВАНИЯ отсутствующих пока навыков, и ответы на ВСЕ интересующие его вопросы.
А теперь — сходство. И фантастика, и психотерапия СТАВЯТ перед человеком его проблемы. Психотерапия человеком ограничивается, а фантастика ставит их и перед группой людей, и перед нацией, и перед человечеством Земли в целом (в этом, последнем, заслуги фантастики огромны, но речь сейчас не об этом). Психотерапия претендует на то, чтобы пытаться решать выявленные проблемы человека. Берется за это и фантастика, но часто, в упоении от глобальности или занимательности выставленных на всеобщее обозрение проблем, как-то забывает о человеке, делая его либо инструментом познания, либо инструментом свершения. Да, чувствующим, думающим, страдающим, любящим, но — инструментом.
Таким образом, фантастика (да, зачастую, и другие жанры литературы) не решает проблем человека, а иногда и уводит его в мир "суперавторитетов", голых (как король в известной сказке) идей. Ничьих проблем не решит ни идея коммунизма, ни идея Бога, ни идея подпространственного перемещения, ни идея Вселенского Разума. Каждый по-своему, но все же весьма похоже мечутся по жизни и верующие, и коммунисты, и космонавты. Любой формирующийся человек (по крайней мере подсознательно) это чувствует и ищет себе в первую очередь, не систему, а личный идеал (Тимур, Христос, Рэмбо), и только потом — "суперавторитет" в форме идеи (идея коммунизма, идея страдающего Бога, идея "справедливости с кулаками"). Естественно, образ, который выберет для себя человек, во многом зависит от уже сформировавшихся у него нравственных и этических установок (вспомним родителей). Но зависит и от набора предлагаемого.
То есть, я хочу сказать, что в литературе вообще и в фантастике в частности молодой человек ищет (как когда-то искал в мифе) не идею, а отражение СВОИХ проблем в лице Героя, который Чувствует, Думает, и Совершает Поступки. Хочется подчеркнуть, что это должен быть не Идеал, а просто Герой (интересно, что с нравственных позиций поступки большинства мифологических персонажей, мягко сказать, — сомнительны — вспомним героев "Илиады", русских былин, "Калевалы"). То есть, герой, изначально обладающий безупречным этическим чутьем, всегда побеждающий в борьбе с собой и с переменным успехом борющийся лишь с неблагоприятными условиями среды, для молодого (а для старого?) человека не только неинтересен, но и непродуктивен (в смысле формирующей, унаследованной от мифа функции). И все же он должен быть — Героем, а не отрицательным персонажем. Вот так! Но мифам-то это удавалось. Их герои совершали кошмарные деяния и все же оставались живыми и привлекательными, и все же — учили! И тоже для того, чтобы это стало возможным, создавался фантастический, отличный от реальности мир, и тоже герои попадали в ирреальные обстоятельства. Но фантастичность этого мира была вторичной, в сущности, вынужденной (в реальном мире с реальными людьми любые эксперименты с нравственностью — безнравственны). Полигон для испытания нравственных и этических парадигм, выбор способствующих выживанию человека, популяции, вида в целом и отсев негодных — вот что такое, в сущности, пространство мифа. Вот что искал и находил в мифах вступающий в жизнь и уже идущий по жизни человек. И это же он ищет теперь в фантастике (Уважение к Пути, во всех его видах и формах. Отсутствие запретных тем и форм поведения. Безусловная честность в отражении последствий. Можно смеяться, но ведь именно благодаря соблюдению всех этих условий "Махабхарата", в сущности, — антивоенное произведение). И в лучших своих образцах фантастика достойная преемница мифа!
Но таких произведений — мало, мало, мало! А книг, уводящих читателя от ЕГО проблем в мир даже не проблем автора (это еще туда-сюда), но в мир более или менее тщательно придуманных автором СИТУАЦИЙ — много, много, много!
Может быть у кого-нибудь уже создалось впечатление, что я призываю потенциального автора фантастического произведения внимательно проштудировать какую-нибудь книжку по подростковой психологии и несколько сборников мифов, а потом сесть за стол и написать нечто, по возможности не выходя за идеологические рамки прочитанного.
Да нет же, дамы и господа фантасты! Я говорю о другом. Да, фантастику читают особые люди, люди, стоящие на пороге социальной жизни и нравственной зрелости. Но ведь и пишут фантастику люди особые. Все писатели в той или иной степени — дезадаптанты (человек, принявший мир, и полностью принятый миром, не станет пытаться описывать этот мир на бумаге. Он будет просто жить в нем). Писатели-фантасты дезадаптивны в еще большей степени. Им мало задать вопросы и показать себя реальному миру. Чтобы сказать о себе, им нужен иной мир и иные слушатели или собеседники (естественно, я говорю именно о настоятельной потребности во внесении фантастического элемента, а не об украшательстве или требованиях конъюктуры). Работа писателя с проблемой может быть сравнена с работой психотерапевта. Только направлена она на всех, кто захочет это прочесть и понять. И "клиент" у писателя только один — он сам.
Так что мой призыв, скажем мягче — моя просьба практикующего психолога к вам, дамы и господа фантасты, проста:
Несите себя в своих Героев, в мир своих произведений, не прикрываясь зонтиками реальных или выдуманных "суперавторитетов". И ваши читатели, мои клиенты, с благодарностью и восхищением примут вас такими, какие вы есть. И ваша храбрость послужит для них примером и уроком самораскрытия, самоанализа и самокоррекции.
Ник. Перумов
Fantasy: Плацдарм? Магистраль? Заповедник?
Fantasy шагает по русской земле. И это замечательно. Наконец-то, спустя почти восемь десятков лет, русские писатели вновь начали работать в этом жанре. Правда, "чистой", "классической" fantasy из них почти никто не пишет (исключение составляют, пожалуй, лишь авторы сериала "Мир Асты" — Мазин и Григорьев). Прекрасный и тонкий автор, Святослав Логинов, из-под чьего пера вышел мощный и чистый "Мед жизни", самый сильный, пожалуй, на сегодняшний день fantasy'ст нашей фантастики, тоже относится к жанру скорее, как к литературному приему. И в этом он не одинок.
Прежде чем начать любое исследование, необходимо договориться о терминах. К сожалению, четкого определения fantasy у нас до сих пор не дано. Вообще жанровые границы очень размыты, это понятно, но когда создана, наконец жанровая премия "Меч в камне", вручаемая, как сказано в положении, "за лучшую fantasy", элементарная научная добросовестность требует договориться о том, что же, собственно говоря, считать этой самой fantasy. Можно — в широком смысле — любое произведение, где присутствует элемент необъяснимого, мистического, не поддающегося рациональному истолкованию в рамках как нынешних научных представлений, так и в русле прогнозируемого развития научного познания. Тогда в разряд fantasy автоматически попадет все, начиная от Мэри Шэлли и Эдгара По до Стивена Кинга или Дина Кунца. По пути подобный бульдозер загребет и "Мастера и Маргариту", и "Вечера на хуторе близ Диканьки", и даже — страшно вымолвить — "Руслана и Людмилу". А из зарубежного — и Майринк, и Дансени, и Эддисон, и Вильямс, и Лавкрафт, и Говард, и Александр Ллойд, и Толкиен, и У. Ле Гуин, и Умберто Эко, и Кендзабуро Оэ, и Кобо Абэ, и даже Гор Видал. Я перечислил первые пришедшие на ум имена, сознательно не делая никакого отбора — ни по времени, ни по оставленному в литературе следу.