Ожидая возвращения приятеля, Йон взволнованно расхаживал по платформе из стороны в сторону, стараясь как-то разобраться во множестве странных событий, произошедших с ним за последнее время. Еще вчера он был совершенно одинок в этом незнакомом пенсильванском городишке. Сегодня он нашел друга, который за какой-нибудь час стал ему близок, словно родной брат.
Йон украдкой бросил еще один взгляд на загадочную книгу. Древние руны на первой странице так и остались загадочными письменами. Он хорошо помнил перевод стиха, но теперь различать в написанном английские слова ему стало гораздо труднее. «Не связано ли это с уходом Эрика?» — неожиданно задумался Йон.
Вскоре вернулся Эрик. Держась за ступеньки одной рукой, он стал ловко карабкаться наверх. Локтем другой руки он прижимал к боку жестянку из-под кофе, а в пальцах держал увесистый кирпич. Поднявшись на уровень платформы, он бросил камень на настил, потом осторожно поставил жестянку на край люка и поднялся в крепость сам.
— Достал, — коротко сообщил он.
Кербер внизу гавкнул и снова устроился у подножия дерева.
Взяв в руки жестянку, Йон слегка приподнял крышку и увидел внутри белую мышь. Она посмотрела на него красными глазами-бусинками, и Йон поспешно закрыл банку.
— Знаешь, — сказал он, — мне что-то расхотелось…
— Сдрейфил, да?.. — едко спросил Эрик и, не дожидаясь ответа, добавил: — На, действуй.
И, подобрав с пола кирпич, он протянул его Йону.
Но Йон не взял камень. Вместо этого он снова приподнял крышку и заглянул внутрь. Мышь тревожно шевелила усами.
— Разве твоя сестра не будет по ней скучать? — спросил Йон.
— Не будет. У нее есть любимицы, их я трогать не стал.
— Но что если она хватится именно этой?
Эрик пожал плечами.
— Что ж, куплю ей новую, только и всего. — Он снова протянул Йону камень. — На!..
Йон нехотя снял крышку и положил жестянку боком на скамью. Мышь выглянула наружу и замерла, настороженно принюхиваясь. Йон посмотрел на кирпич. Мысль о том, чтобы превратить живое существо в кровавую кляксу, стала для него невыносимой.
— Мы обязательно должны раздавить ее камнем? — спросил он.
— Нет, просто мне казалось, что это удобнее всего. Но если ты не хочешь, можешь придумать какой-нибудь другой способ.
Йон немного подумал.
— Может, лучше ее отравить?..
— Чем?
— Крысиным ядом.
Эрик в комическом отчаянии всплеснул руками.
— Ты что, носишь с собой крысиный яд?
— Нет. — Йон смотрел в пол.
— Ты просто трусишка, — подначивал Эрик.
— Вот ты и убей ее, раз ты такой храбрый, — огрызнулся Йон.
— Хорошо, я сделаю это. А ты читай.
Подавив вздох облегчения, Йон отступил в сторону и взял в руки книгу. Он читал громко, с пафосом, тщательно произнося каждое слово.
Эрик высоко поднял кирпич, но в последний момент остановился, не решаясь ударить со всей силы. Вместо этого он прижал мышь камнем и налег на него всем своим весом. Вскоре на скамье появилось мокрое красное пятно. Из-под кирпича беспомощно торчала розовая лапка.
От этого зрелища к горлу Йона подступила тошнота, а рот наполнился горечью. Стараясь справиться с взбунтовавшимся желудком, он отвернулся, и тут же в лицо ему ударил порыв резкого холодного ветра, который, казалось, нес в себе невидимые ледяные иголки. От неожиданности Йон пошатнулся и схватился за перила; ноздри его наполнил древний, густой, липкий, как патока, запах — тошнотворная смесь меда и плесени.
Это была последняя капля. Почувствовав в животе острые болезненные спазмы, Йон перегнулся через перила, и его вырвало.
— О, Боже! — шепотом пробормотал Эрик. — О, Боже мой!..
Йон хотел повернуться к другу, но оглушительный удар грома острой болью отдался в его барабанных перепонках, и он невольно поморщился. В тот же миг полыхнула яркая молния, в глазах Йона поплыл плотный серый туман. Новое, странное чувство пронзило его — это был кошмарный, леденящий душу ужас, к которому примешивалось ощущение неизмеримого зла, и Йона снова затошнило. Его рвало до тех пор, пока желудок не опустел окончательно. Только потом, измученный и опустошенный, он сумел выпрямиться и обернуться.
Эрик неподвижно лежал на дощатом полу древесного домика, а над ним склонялась какая-то ирреальная фигура в опаленном, испачканном кровью плаще. Грубая ткань громко трещала и щелкала на яростном ветру, облегая мощное, мускулистое тело незнакомца. С пояса его свисал огромный меч.
Йон вскрикнул, но после оглушительного громового удара у него все еще звенело в ушах, и собственный голос показался ему тихим и слабым. Лишь несколько мгновений спустя он сумел расслышать пронзительный вой ветра, заливистый и злобный лай Кербера далеко внизу и негромкое бормотание таинственного существа перед ним.
— …Она еще может спасти его. Книга…
Голос его был низким и глубоким, как у трубы-фагота. Он еще сильнее подчеркивал неестественность этой мрачной фигуры, и Йону вдруг захотелось, чтобы она исчезла как можно скорее.
Словно в ответ на его желание, в небе вновь сверкнула молния, загремел гром. Белый электрический свет залил фигуру странного существа, которая мигнула и пропала с яркой вспышкой, на мгновение ослепившей Йона. Инстинктивно мальчик закрыл глаза, но образ странного существа продолжал стоять перед ним, словно запечатлевшись на внутренней поверхности век.
Потом отзвуки громового раската у него над головой затихли, оставив после себя только глухой стук дождевых капель, сквозь который прорывался тревожный лай и повизгивания забытой собаки.
— Эрик?.. — Йон осторожно приблизился к распростертому телу друга, часто моргая, чтобы прогнать плававшие перед глазами серые пятна. — Эрик! С тобой все в порядке?
Но Эрик даже не пошевелился. Он лежал неподвижно, словно погруженный в глубокий сон. Он казался совершенно расслабленным, словно, и правда, спал, но Йон заметил, что пальцы его правой руки судорожно сжаты. Опустившись на колени, он потряс друга за плечо.
— Проснись, Эрик!
Голова приятеля безвольно мотнулась, и Йон увидел под волосами на темени глубокую рану, из которой стекала на шею извилистая струйка крови.
Йон в тревоге отпрянул.
— Эрик! — снова позвал он, чувствуя, как его охватывает паника. Йон знал, что должен немедленно позвать на помощь, но ему было стыдно плакать и кричать: он ведь уже не маленький. К тому же Йон прекрасно понимал, что если он расскажет правду о том, что случилось в домике на дубе, ему никто не поверит.
Новая страшная мысль родилась в его душе, полной самых нехороших предчувствий:
«А если подумают, что это я убил Эрика? Меня тогда посадят на электрический стул?»
Это было так ужасно, что на несколько мгновений Йон вовсе потерял всякую способность соображать. В голове у него не осталось ни одной связной мысли.
«Он не умер, — стучало в висках Йона. — Эрик не умер. Он не может умереть…»
Снова склонившись над другом, он торопливо схватил его за запястье, чтобы пощупать пульс, но это ему никак не удавалось.
Потом ему на ум неожиданно пришли слова пришельца из иного мира: «Книга еще может спасти его!..» Йон поспешно повернулся туда, где на полу валялся странный том.
Едва он взял книгу в руки, как ему стало ясно, что первая страница куда-то исчезла, и под ней видна другая, также покрытая нордическими рунами. Как и прежде, Йон смог прочесть написанное, хотя смысл слов изменился.
Ужас, который обуял Йона, был таким глубоким, что на одно страшное мгновение ему показалось, будто его сердце перестало биться. Убить домашнюю тварь… Его глаза нашли ответ раньше, чем парализованный страхом рассудок закончил мысль. Взгляд Йона сам собой устремился вниз, остановившись на собаке, которая по-прежнему сидела под деревом. Кербер неуверенно помахивал хвостом, и голова его слегка клонилась вбок, словно он силился разобраться в происходящем.