— Отслеживание магических артефактов — это не то же самое, что включить лампу в розетку, дедуля, — парировала она. — Это многоступенчатый процесс. Я должна постепенно сузить область поиска.
— И сколько времени займут эти ступени?
— Столько, сколько потребуется. К чему такая спешка? Я уверена, что такой великий и могущественный бог, как ты, уже овладел искусством терпения. Она ухмыльнулась ему.
Фарис сердито посмотрел на неё, но больше ничего не сказал. И мы все продолжили наш путь через лес. Было жарко. И влажно. Вода скапливалась в широких листьях. Она стекала по стволам деревьев. Она стекала по мне.
Подождите, нет. Это всего лишь мой собственный пот. Я вытерла лоб тыльной стороной ладони. Я весь взопрела в майке и шортах. Я могла только представить, как чувствовал себя Фарис в своих алых доспехах. Или Неро в его толстой чёрной броне.
— Да? — спросил меня мой муж.
Я покачала головой.
— Ничего.
— Если это всего лишь «ничего», то почему ты продолжаешь смотреть на меня?
— Потому что ты горячий, — я подмигнула ему.
— Хмм.
— Я имела в виду температуру твоего тела.
— Конечно, Пандора.
Пронзительный нечеловеческий крик прорезал лесной покров. Фарис вытащил свой меч, который, что неудивительно, идеально сочетался с его доспехами. Кроваво-красный.
— Успокойся, — сказала я. — Это всего лишь птицы.
— В этих лесах есть существа гораздо хуже птиц, — резко ответил Фарис. Он держал свой меч наготове.
Несмотря на его грозное предупреждение, в течение следующего часа мы не встретили никаких существ — ни птиц, ни кого-либо ещё. То, что мы обнаружили, было гораздо интереснее.
— Пирамида? — я уставилась на огромное здание с остроконечной крышей перед нами.
— Да, они повсюду в этих местах, — сказал мне Фарис. — Верхняя часть просто декоративная. Самые интересные части находятся под землёй.
Он оказался прав. Когда мы вошли в пирамиду, там было не на что смотреть, кроме большой пустой каменной камеры, в которой ничего не было, и лестницы, ведущей вниз. Мы выбрали лестницу. Она вела вниз, вниз, вниз… а потом разделилась? Теперь здесь было три лестницы, каждая из которых вела вниз в разных направлениях.
Сиерра постояла мгновение, а затем объявила:
— Сюда.
Мы последовали её примеру, надеясь, что она права. Никто из нас вообще не почувствовал кольца.
— Стоп, — сказала она спустя множество поворотов, когда мы, наконец, достигли подножия.
— Что такое? — спросил её Неро. — Кольцо близко?
— Да, теперь уже совсем близко, — сказала она. — Но сначала нам нужно пройти мимо этого, — она указала на длинный пустой коридор, который простирался перед нами, как подземная гробница.
Сиерра наклонилась, набирая в ладони земли. Земля была сухой и рыхлой — мягкий порошкообразный песок, который накапливался на земле за многие тысячелетия. Она взметнула песок в воздух перед собой, осветив паутину пересекающихся лазеров.
— Сенсоры, — она прищурилась, разглядывая стены. — Но где же ловушки?
— Давай не будем выяснять, — посоветовал ей Неро. — Лучше вообще избегать сенсоров.
Она кивнула в знак согласия.
— Верно, — она нахмурилась.
— Я могу взять инициативу на себя, — предложил Неро.
— Нет, я сама справлюсь. Мне просто нужно ещё раз увидеть узор, — она взяла ещё две пригоршни песка и подбросила их, чтобы ещё раз увидеть узор. — Точно. Теперь я поняла.
— В таком случае, после тебя, — Неро вытянул руку перед собой, показывая, что она может идти первой.
Сиерра вела нас через сеть с грацией танцовщицы и хладнокровием солдата. Я так гордилась ею и так боялась за неё. Ей двенадцать. Для двенадцатилетних детей было ненормально целыми днями обходить ловушки внутри древних пирамид в поисках волшебных сокровищ.
— Молодец, Сиерра, — сказала ей Грейс, когда мы все благополучно добрались до места. — Такое продуманное, упорядоченное решение проблемы, — она украдкой взглянула на меня. — Это так не похоже на твою мать.
— Спасибо, Грейс, — сказала я с натянутой улыбкой.
В то время как её улыбка была лучезарной, искренней и на сто процентов победоносной.
— О, всегда пожалуйста, Леда.
Чёрт возьми. Можно подумать, что после стольких лет я научилась бы не благодарить божество. Как и ангелы, они воспринимали эти слова как признание того, что ты у них в долгу. И сарказм они тоже не считали достаточным поводом, чтобы лишить тебя этого одолжения.
Что ж, теперь я ничего не могла с этим поделать, кроме как улыбаться и терпеть — и надеяться, что будущая благосклонность не причинит мне вреда.