Я чувствовала себя невероятно глупой. Я думала, что играю в героя, что останавливаю злодея, но это был всего лишь трюк, манипуляция. Лавиния обманом заставила меня убить тех древних сверхъестественных существ, обладающих сверхспособностями. Она обманом заставила меня помочь ей.
Но не об этом сейчас мой отец читал мне нотацию.
— Сиерра, ты должна проявлять больше самодисциплины в бою, — сказал он. — Не все такие стойкие, как ты.
— В смысле?
— Я видел следы ожогов на шнурках Троя Файрсвифта. Огонь по своим вполне возможен, если ты слишком усердствуешь в своей магии.
Я могла бы сказать ему, что на самом деле это Трой виноват в том, что у него загорелись шнурки, но сейчас я была слишком разочарована в себе, чтобы спорить с отцом. На самом деле, он, вероятно, критиковал моё поведение на поле боя только для того, чтобы отвлечь меня от того факта, что я здорово облажалась.
Я вздохнула.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала мама, кладя руку мне на плечо.
— Сомневаюсь, — я сбросила её руку с плеч. Я не заслуживала, чтобы меня утешали, особенно после того, что я сделала. — Я позволила Трою раззадорить меня. И почему? Честно говоря, потому что мне было скучно, и я была высокомерной. Я думала, что знаю лучше, чем армии рая и ада. Я думала, что я крутая. Я хотела быть тем, кто решит это, быть героем, как во всех историях, которые вы с папой мне рассказывали. Я хотела делать важные, невозможные вещи, как и вы. Вместо этого я всё испортила. Это всё моя вина.
— Эй, мы с твоим отцом тоже много раз всё портили, — сказала она. — Это не твоя вина, что плохие люди совершают плохие поступки.
— Если бы я не помогла ей, если бы я не убила шестнадцать чудовищ, истинная сила колец всё ещё была бы скрыта.
— А если бы я много лет назад не помешала планам Лавинии стать королевой, она бы вообще не стала охотиться за кольцами, — возразила она. — Так что, видишь ли, Сиерра, если ты собираешься винить себя, то с таким же успехом можешь винить и меня.
В её словах был смысл, но, несмотря на это, я не почувствовала себя лучше.
— Неужели ты не понимаешь? Это должно было стать моим большим достижением, моим дебютом. Моей историей. Моей победой, — у меня вырвался тяжёлый вздох. — А вместо этого я помогла злодейке. Я победила чудовищ. Я активировала кольца. Я подвергла вселенную опасности. С таким же успехом я могу купить себе футболку злодея и сделать всё официальным. Я злодейка.
— Ты не злодейка, — мама обняла меня и на этот раз не позволила мне отстраниться. — Разница между добром и злом не такая простая, как между чёрным и белым. Ты совершила ошибку. Я тоже совершила много ошибок и буду продолжать их совершать. Если ты не совершаешь ошибок, значит, ты недостаточно стараешься сделать мир лучше. Ты найдёшь способ всё исправить. Я обещаю. И путь к этому начинается здесь.
Я была так поглощена своими заботами, что не заметила, куда мы направляемся, пока мы не оказались там, прямо перед домом Калли в Чистилище.
— Что это? — спросила я.
— Семейный ужин, — сказала мне мама.
Я покачала головой.
— Сейчас не время для званых ужинов.
— Видишь ли, в этом ты ошибаешься, Сиерра. Сейчас как раз подходящее время для этого, — она позвонила в дверь. — В трудные времена семьи должны собираться вместе. Кроме того, может быть, это поможет тебе отвлечься от всего, что тебя беспокоит.
— Я очень сомневаюсь, что смогу отвлечься.
— Я давно понял, что нет смысла спорить с твоей мамой, когда она уже приняла решение, — сказал мне папа.
Мама ухмыльнулась ему. Дверь открылась, и тётя Джин впустила нас внутрь. Тётя Тесса, тётя Белла и дядя Зейн тоже были там. Затем из кухни вышла Калли, несущая миску с горячими булочками, только что вынутыми из духовки. Мы перешли в столовую, и когда сели ужинать, поглощая вкусную еду и подшучивая друг над другом, я вынуждена была признать, что моё уныние немного развеялось.
Всё это казалось таким обычным по сравнению со всем остальным, что происходило в моей жизни. Вкус сплетен был намного слаще, чем горькое беспокойство, которое давило на меня, когда будущее всей вселенной висело на волоске.
В середине ужина появился генерал Сильверстар. Архангел был древним. Он был настолько стар, что практически превратился в живое ископаемое.
— Тебе ли не знать. Когда ты был ребёнком, по Земле бродили динозавры, — поддразнила я своего прадеда, когда он сделал одно из своих обычных заявлений о порочности современного общества.
— Да, и должен сказать, я неплохо выгляжу для человека, которому больше 200 миллионов лет, — ответил он.