Как уже указывалось ранее, Макаровы призывают к “научному”, “объективному” исследованию проблемы. Как они его понимают?
Оговорив ряд привходящих моментов, а именно: “недостаточный объем достоверных, надежных данных, имеющихся в распоряжении исследователей”, необходимость основываться “на системном подходе к решению вопроса, каждый раз анализируя всю совокупность данных, какими бы противоречивыми они ни были, не допускать отбрасывания при этом неудобной информации”, — Макаровы полагают, что “решение проблемы авторства должно основываться на системном, всестороннем текстологическом исследовании предмета, опирающемся прежде всего на максимально объективные факторы и критерии”.
Что можно возразить против этих, в общем-то, обязательных для каждого литературоведа требований? Ничего. Надо только стремиться неукоснительно следовать им. К сожалению, сами Макаровы, провозгласив эти справедливые научные требования, следуют им далеко не всегда. Они заявляют, что “при научной постановке проблемы авторства романа “Тихий Дон” основными для исследователей должны стать следующие вопросы:
— структура известного на сегодняшний день текста “Тихого Дона”;
— выявление главных источников его возникновения;
— возможно более полная реконструкция протографа — исходного, первоначального текста романа, если таковой был использован Шолоховым в своей работе”.
При этом именно последний вопрос, по мнению Макаровых, “главный, и его положительное решение, возможно, сулит русской литературе возвращение из небытия одного из замечательных произведений XX века. А надежное выявление и определение характера и объема изменений, внесенных Шолоховым в исходный текст в процессе работы над романом, решит попутно и сам вопрос о плагиате — действительном или мнимом”.
Таким образом, под научным подходом Макаровы понимают только такой, который априори ставит во главу угла существование некоего “протографа”, “исходного текста”, подлинным автором которого будто бы был Ф. Д. Крюков.
Медведева-Томашевская и Р. Медведев считали возможное авторство Крюкова лишь гипотезой . Макаровы же выдают эту гипотезу за аксиому , игнорируя определяющий судьбу спора факт: наличие рукописи “Тихого Дона”, уже установленное к моменту выхода их книги журналистом Л. Колодным.
В своей новой книге “Вокруг “Тихого Дона”: от мифотворчества к поиску истины” (М., 2000) эти авторы не только не изменили своей позиции, но, не представив никаких новых аргументов в подтверждение ее, даже усугубили нападки на Шолохова, обвиняя его в “безграмотности” и “невежестве”.
Не желая заняться объективным исследованием реально существующей рукописи первых двух книг романа, Макаровы в своем анализе проблемы авторства “Тихого Дона” исходят из привычного для “антишолоховедения” мифа — существования никому не известного гипотетического “протографа”, принадлежавшего гипотетическому автору — Крюкову.
Научный подход требует другой логики взаимоотношений с материалом. Он должен начинаться с текстологического и историко-литературного анализа реально существующей рукописи произведения, ее органичности, ее связи с источниками возникновения, установления ее идентичности, ее подлинности, и только в том случае, если будет доказано, что рукопись не принадлежит автору, имеет смысл переходить к следующему этапу поиска: выявлению “исходного” рукописного текста, принадлежащего другому возможному — “эвентуальному”, как принято выражаться в текстологической науке (от лат. eventus — случай), автору.
Данная научная логика могла быть нарушена только при одном обстоятельстве: если бы была обнаружена рукопись романа, принадлежащая Крюкову или какому-то другому лицу. В этом случае был бы необходим сравнительно-сопоставительный анализ текстов с целью выяснить истину. Но в нашем случае помимо шолоховской рукописи первой и второй книг “Тихого Дона” и печатного текста романа не предъявлено никаких доказательств не только существования какой-то другой рукописи, но даже возможности ее существования.
Вот почему методологические принципы, предложенные Макаровыми, в своем исходном тезисе — о существовании некоего мифического “протографа” “Тихого Дона” — далеки от научности. И даже от простого здравого смысла.
Столь же далеко от научности, в большинстве своем, и практическое осуществление этих принципов в книге Макаровых.