И вот мы с Николаем в знаменитой квартире Кожинова на Арбате. Коля немного волновался и был не совсем в голосе. Кожинов рассказал нам, что у него часто бывали самые разные поющие поэты. Вскоре перешли к Колиным песням. На старой, не лучшего качества гитаре Николай, как сейчас помню, успел исполнить восемь песен - "После бала", "По углам млеет мгла", "Юных надежд моих конь", "Пехотурушку" и еще несколько. Помню, я очень попросил Колю спеть "Черное число", почему-то думая, что Кожинову эта песня особенно понравится, но тот отказался, сославшись на подсаженное горло. Реакция Кожинова была, в общем, весьма положительной, но все же несколько неожиданной для меня. Он сказал примерно следующее:
"Да, у вас очень сильные песни, вы хорошо играете и поете. Однако в целом ваша поэтическая и музыкальная интонация не выходит за пределы того, что создали Окуджава и Высоцкий. Хотя, конечно, ваши песни намного чище - они русские, глубоко национальные. Но есть такой бард Васин, у которого каждая песня - настоящий шедевр".
Затем Кожинов взял гитару и сам спел две-три песни - насколько я помню, на стихи современных русских поэтов. Напоследок он пригласил Колю попеть для своих друзей, когда ему удастся это сделать. Кожинов куда-то спешил, и потому встреча получилась недолгой - около часа. Николай поблагодарил Кожинова, сказав, что для него честь - услышать от такого человека любое мнение. Однако, когда мы вышли, Коля признался, что несколько разочарован манерой поведения Кожинова: "Конечно, он очень умный и тонкий. Но все-таки слишком категоричный и с большим самомнением".
Через лет десять-двенадцать мы с Кожиновым вернулись к разговору о Шипилове и авторской песне. Как я убедился, Кожинов свои убеждения и оценки менял редко. Для него по-прежнему кумиром был бард Васин. Он поставил мне видеокассету студии Васина, где вместе с ним пели какие-то молодые люди. Помню, также он ставил васинскую песню на слова Передреева и был в восторге от его игры и пения. Но, хотя песенное творчество Васина было интересно и симпатично, я все же остался при глубоком убеждении, что шипиловские песни - намного ярче и талантливее.
Летняя поездка по России
В начале июля 1984 года мы вместе с Колей небольшой компанией совершили "круиз" по сибирским городам - посетили Томск, Барнаул и Сростки, где проходили Шукшинские чтения. Помню, Николай восхищался речью Валентина Распутина, с горечью констатировавшего, что человеческая природа мало меняется к лучшему, несмотря на "тысячелетнюю власть религии и столетие новейшей философии". В Барнауле мы много общались с местными ли-
тераторами - Толей Кирилиным, Женей Гавриловым (теперь уже покойным). Состоялось Колино выступление на барнаульском телевидении. Кстати, там же, в Барнауле была написана Колина песня "Возле звенит, летает комар", а в купе поезда из Барнаула в Москву - ставшая знаменитой "Станция Куеда". Во время этой поездки я убедился, насколько популярно было творчество Николая в народе. Он все время потихоньку пел в купе, что-то сочинял. И вдруг однажды, когда наш поезд стоял в Барабинской степи, мы услышали в противоположном конце вагона гитарный перебор, и зазвучало: "Никого не пощадила эта осень…". Молодежная компания и не подозревала, что автор этой песни находится рядом, в нескольких шагах. Когда я сообщил об этом ребятам, они страшно обрадовались и, конечно, тут же явились посмотреть на Колю, послушать его песни. Сам же Николай в этой ситуации был скромен, спокоен и абсолютно естествен.
Июль 1984 года в Москве был богат интересными встречами и событиями. Одно из них - наша совместная поездка в Троице-Сергиевскую лавру, где Николай впервые в жизни встретился со православным старцем - отцом Кириллом. Нас сопровождал тогда еще неофит, а ныне настоятель Сретенского мужского монастыря и духовник президента Георгий Шевкунов (отец Тихон). Коля знал его давно - по-видимому, через Анну Горбову, свою хорошую знакомую - в ее большой квартире у метро "Новокузнецкая" перебывал чуть ли не весь московский бомонд. Наш путь в лавру сопровождался бурными спорами о религии, духе и творческой свободе. Однако Николай вел себя тихо, сдержанно - видимо, внутренне готовясь к встрече со старцем. Помню, когда все мы беседовали с отцом Кириллом Павловым, Коля стоял вытянувшись в струнку, как часовой у Мавзолея. Чувствовалось, что Православие очень влечет его, но принять строгие церковные каноны он пока не готов. Тем не менее встреча со старцем произвела на него очень сильное впечатление, и он долго молчал на обратной дороге в электричке.