Выбрать главу

Мозаика войны (Наш современник N5 2003)

 

МОЗАИКА ВОЙНЫ

 

Разве не милосердие Христово двинуло весь народ наш “на дело трудное” и в прошлом и в нынешнем году? Кто станет это отрицать? Этот народ, эти солдаты, взятые из народа, не знающего хорошенько молитв, подымали однако же в Крыму, под Севастополем, раненых французов и уносили их на перевязку прежде , чем своих русских: “Те пусть полежат и подождут: русского-то всякий подымет, а французик-то чужой, его наперед пожалеть надо”. Разве тут не Христос, и разве не Христов дух в этих простодушных и великодушных, шутливо сказанных словах?..

Ф. М. Достоевский,

“Дневник писателя”

 

В сорок пятом году я имел звание младшего сержанта, — вспоминает Сергей Павлович Ревин, кавалер орденов Отечественной войны, Красной Звезды и двух медалей “За отвагу”. — После взятия Берлина, пятого мая, наша 16-я Краснознаменная ордена Суворова 2-й степени Перемышльско-Берлинская самоходно-артиллерийская бригада 3-й Гвардейской танковой армии получила приказ выступить на Прагу.

Шли мы по приказу командующего армией генерал-полковника танковых войск Павла Семеновича Рыбалко. Я был в разведвзводе старшего лейтенанта Номана Ахунова, уроженца Самарканда...

Помню, увидели как-то на обочине дороги машину-фургон, осевшую задним правым колесом в воронке. Решили сдвинуть ее к кювету. Осторожно проверив, нет ли проволочек от мин, в кабине под сиденьем обнаружили миниатюрную кирку. Сбили ею замок на фургоне и нашли в нем несколько чемоданов и ящиков. С краю лежали в коробках рыбные консервы, галеты, шоколад, шампанское, сигареты, сливочное масло, в ящиках — по четыре-пять килограммов конфет. Удача! Трофеи — лучше не придумаешь!

Быстро перегрузили добычу в БТР и оставили полакомиться другим ребятам. Как раз подъехали мотоциклисты и тоже отоварились...

В одном из населенных пунктов увидели здание с флагом красного креста. Немецкий госпиталь. Немцы в форме, но без оружия. Ждали нашего приближения. Мы подошли к воротам. С нами заговорил человек, оказавшийся из Ташкента, но в немецкой форме. Завхоз госпиталя. Сказал, что старший по госпиталю офицер — в своем кабинете на третьем этаже.

Когда шли по госпиталю, немки с опаской смотрели на нас в холле, сидя на чемоданах, а немцы поспешно ложились на койки. В кабинете нас встретил крупный интеллигентный мужчина в белом халате. Под халатом — форма офицера с новой портупеей и пистолетом в кобуре. Я забрал у него маленький никелированный револьвер и через завхоза сказал: “Вас никто не тронет. Продолжайте лечить, как лечили, раненых, но... не здоровых”. Офицер был главврачом, после моих слов он размяк, заулыбался, а завхоз быстро куда-то сбегал и вернулся с бутылками вина, разлил его по фужерам. Врач предложил выпить за мир, а я добавил и завхоз перевел: “За нашу победу!” Врач охотно выпил. С улицы донеслось урчанье нашего БТРа. Мы с ребятами ушли из госпиталя. Ахунов одобрил наши действия, сказав, что с госпиталем разберутся без нас...

Рано утром вошли в Прагу. Мимо нас двигалась техника к центру города, а на улицах появилось много чехов, даже их партизаны в синих комбинезонах с красными звездами на груди. Радостные крики, объятия, разговоры. На всех домах — национальные флаги. Кто-то из наших заиграл на трубе: “Утро красит нежным светом стены древнего Кремля...” И вдруг с чердака четырехэтажного дома раздались выстрелы.

Ахунов приказал уничтожить огневую точку врага. Мы, шестеро разведчиков, на глазах у горожан ворвались в дом и на чердаке вступили в перестрелку с фашистами. У нас оказалось превосходство на одного человека. Бой шел от одной трубы до другой, с перебежками, пока мы не уничтожили четырех вражеских солдат, а пятый немец, майор, выбросил из-за трубы парабеллум и поднял руки.

“Чехи могут отнять майора, — сказал кто-то из ребят, — надо его доставить в штаб бригады”.

Мы вышли, и действительно, чехи нас окружили и пытались отнять немца и расправиться с ним. В схватке даже был легко ранен в голову разведчик Стамгалиев. Мы его сами перевязали, но немца отстояли.

Штаб бригады и разведка расположились недалеко от Троицкого моста. Стрельба из орудий и автоматов между тем доносилась из центра Праги. Я отпустил своих ребят побриться и умыться, а сам остался с майором. Он рассказал, что еще в 1919 году был в Киеве и Шепетовке. У него было много наград. Воевал и в первую мировую войну, и эту прошел.

Мне сильно захотелось пить, и я решил опробовать трофейное шампанское. Но пить одному на глазах у немца было как-то неудобно, и я предложил выпить и ему. Он оживился и сказал, что совсем не против составить компанию мужественному врагу, добавив, что уже бывшему. Я достал галеты, кильки, сигареты и, конечно, бутылку шампанского. Откупорил, стал пить из горла и передал ему. Он не стал обтирать горло бутылки — не брезговал.