Соответственно, и рассуждая о коммунистическом отношении к труду, идеологи партии теперь говорили главным образом не о повышении духовного наполнения труда, а о повышении его производительности.
О том, насколько лидеры КПСС оказались далеки от понимания подлинной сущности коммунизма, свидетельствуют формулировки типа: “Движение за коммунистический труд — это подлинная школа трудового героизма” (Хрущев, XIV съезд ВЛКСМ). Если труд действительно коммунистический — ставший внутренней потребностью человека, то при чем тут героизм? Героическим можно назвать труд в экстремальных условиях, когда человек идет на тяжелые жертвы ради общего блага. Его вполне можно считать школой коммунистического труда, но никак не наоборот.
В середине 60-х годов были начаты реформы экономики, ставящие во главу угла прибыль — критерий капиталистический. И это не “пропагандистское клише”, как модно сейчас говорить. Выше было отмечено, что экономическая система, ориентированная на извлечение прибыли, в процессе своего функционирования формирует в сознании людей алчность, жажду обладания собственностью, эгоизм — черты, несовместимые с коммунистическим воспитанием.
Эрнесто Че Гевара тогда — в 1965 году — предупреждал: “В погоне за химерой построения социализма с помощью инструмента, доставшегося нам от капитализма, можно попасть в тупик”. Но ни к нему, ни тем паче к “буржуазному” философу Эриху Фромму, призывавшему не вовлекать Советский Союз в гонку с Америкой по числу машин и холодильников, а “строить подлинно человеческое общество”, руководители партии и страны не стали прислушиваться.
В скором времени прибыль была сделана главной целью даже в сфере, где это категорически исключалось самой сутью коммунистической идеологии — в сфере культуры. Так, в кинематографе основным ориентиром прокатной политики сделались кассовые сборы. Это поставило произведения подлинного искусства кино, несущие людям духовные богатства, и развлекательные ленты в условия финансовой конкуренции. В результате уже в 70-е годы фильмы высоких идейно-художественных достоинств зачастую не доходили до широкого круга зрителей, поскольку их вытесняли с экранов бездуховные, а порой и откровенно антигуманистические коммерческие поделки. Таким образом, “важнейшее из всех искусств” (эти слова Ленина были начертаны чуть ли не в каждом кинотеатре) фактически превратилось из средства духовного развития людей в мощное средство подавления духовности.
Хотя утрата приоритета духовных ценностей грозила деградацией и гибелью социализму коммунистического типа, некоторые идеологические работники вместо того, чтобы противодействовать распространению этой болезни, стали выдавать формирование приоритета материальных ценностей за благо. Помнится, в одной из книжек серии “Университет молодого марксиста”, изданной в середине 70-х, утверждалось: “Духовные потребности не могут развиваться иначе, кроме как на постоянно расширяющемся фундаменте материальных потребностей”.
В таких условиях рост благосостояния оказался не столько благом, сколько злом. Резкое увеличение производства товаров потребления расширяло возможности для гонки за материальными благами. Избранный курс роста обеспеченности людей стимулировал их включиться в нее. И при этом все меньше и меньше делалось для выработки во внутреннем мире человека “иммунитета” против такого соблазна.
Хотя официальные идеологические установки в то время сохранялись прежними, реальные ценности общественного сознания уже изменились. И человек, не сделавший карьеру, не обставивший свой дом престижными вещами, не соответствовал “образу героя” 70—80-х годов.
А в молодежной газете примерно тогда же можно было прочесть страстную филиппику против тех “моралистов”, которые ставят на одну доску того, кто “добывает рубль нечестным путем, и того, кто просто любит много и хорошо работать. А надо бы различать. Честный рубль, даже очень длинный, куда реже используется во зло”. Только ведь те, кто тратили свободное время на приработки (а именно о них шла речь в статье), любили вовсе не работать — деньги они любили. И использовались такие “честные” рубли по тому же назначению, что и нечестные.
Интересы производства прежде были их личными интересами. Теперь же укоренявшееся потребительское отношение к жизни меняло и отношение этих людей к своему предприятию: оно стало местом, где рабочие и ИТР зарабатывали деньги — и только. Естественно, такой труд не мог иметь значительного духовного наполнения.