Думается, именно в такой деградации была одна из основных причин снижения темпов экономического роста. А позже — при “ползучей контрреволюции” — рабочие, утратившие чувство хозяина, не воспрепятствовали (тогда это было в их силах) захвату общенародной собственности новыми “хозяевами жизни”.
Преодоление духовного и идейного кризиса должно было стать первоочередной задачей компартии. Однако руководство КПСС ничего не предпринимало в этом направлении. И дело тут не в заблуждении или недооценке опасности, грозящей советскому социализму. Как не объяснишь заблуждением и то, что в годы “перестройки” круг высших партийных чиновников и идеологов фактически стал генеральным штабом контрреволюции.
Еще в 20-е годы философ Николай Бердяев предупреждал, что в Советской России появился и рвется к власти “новый буржуа”, который “во всем противоположен старому типу революционера”. Очевидно, что ученый имел в виду не социальный статус, а образ мышления, систему ценностей. Самым важным для “нового буржуа” (как и для любого буржуа) было собственное преуспеяние; коммунистические идеалы ему абсолютно чужды, более того, враждебны. Но он, приспосабливаясь к условиям, использует личину коммуниста как средство своего возвышения.
В первые десятилетия советской власти членство в партии означало принятие на себя сурового долга, порой самоотречения. Скромность материального существования была нормой для коммунистов любого ранга. Так, например, Подвойский, бывший председателем Петроградского военно-революционного комитета, получил отдельную квартиру лишь спустя полтора десятка лет после революции. Чичерин считал, что для коммуниста иметь собственную дачу — клятвопреступление. А когда руководитель арктических исследований Папанин упустил это из виду и на свои честно заработанные деньги приобрел дачу, Сталин “порекомендовал” передать ее детскому дому. Он имел на это моральное право: личное имущество вождя исчерпывалось минимумом необходимых вещей.
С 60-х годов членство в партии стало рассматриваться как путь к карьере, дорога к привилегиям. Тем паче что любовь Хрущева, а затем и Брежнева к “маленьким радостям жизни” позволила “новым буржуа”, так сказать, легализовать свои гедонистические устремления. В сущности, это было той самой “фарисейской закваской”, об опасности которой предупреждал Христос. Такое положение намного увеличило приток в КПСС людей, стремящихся к построению не коммунизма, а своего персонального благополучия.
Утверждение, будто у нас были “партия Горбачева, Ельцина, Яковлева” и “партия рядовых членов”, требует серьезного уточнения. Потому что очень многие рядовые члены КПСС рассуждали в годы “застоя” (потом они стали говорить об этом вслух): “Что мне дала партия?” У них и мысли не было, что человек, вступая в коммунистическую партию, берет на себя обязанность “отдавать”, но отнюдь не приобретает права “получать”. То есть эти люди, не будучи партаппаратчиками, разделяли их мировоззрение.
Не случайно, что в годы “застоя” в стране расцвела буржуазия криминальная. С одной стороны, между нею и значительной частью партийной номенклатуры не было противоречий, основанных на принципиально разных системах ценностей, а с другой — общественное мнение уже не отторгало, как прежде, мировоззрение криминальной буржуазии. “Умение жить” теперь многими воспринималось как достоинство.
Тем не менее основополагающие устои коммунистической идеологии и советской социалистической системы, даже разъеденные ржавчиной потребительства, заметно мешали как партийно-чиновничьей “новой буржуазии”, так и буржуазии криминальной собирать богатства. И пока эти устои сохранялись, существовала возможность, что найдется лидер партии, который возьмется за их очистку и укрепление. Но “нашелся” другой, и буржуазия почувствовала себя достаточно окрепшей, сложилась благоприятная ситуация — началась “перестройка”, которая, как теперь и не думает скрывать Горбачев, изначально была нацелена на радикальную смену идеологии общества и уничтожение основополагающих устоев советской экономической системы.
В. Василенко,
г. Белгород
ЕВРОПА, ВСПОМНИ БУХЕНВАЛЬД!
Дата 11 апреля, как дальнее эхо приближающейся очистительной грозы, оповещает мир о подходе великой даты 9 Мая. А так оно и было в незабываемом сорок пятом! И Международный день освобождения узников фашизма отмечается 11 апреля потому, что именно в этот день в 1945 году узники Бухенвальда, узнав о подходе союзных войск, успешно осуществили вооруженное восстание, обезоружили и захватили в плен более 800 эсэсовцев и солдат охраны, взяли в свои руки руководство лагерем и только через двое суток дождались прихода американских солдат.