Восстание спасло десятки тысяч людей многих национальностей, так как накануне командование лагеря получило приказ об уничтожении всех заключенных.
Концентрационный лагерь Бухенвальд нацисты соорудили в 1937 году неподалеку от города Веймар, города величайшего поэта Германии — Гете. Соорудили на склонах горы Эттерсберг, где когда-то на прогулках под тенистыми буками зарождались бессмертные произведения Лукаса Кранаха-старшего, Иоганна Себастьяна Баха, Кристофа Мартина Виланда, Готтфрида Гердера, Фридриха Шиллера, Иоганна Вольфганга Гете и Ференца Листа.
Первоначальным назначением Бухенвальда, как и других подобных лагерей в Германии, являлось заключение в них без суда (так называемое “превентивное” заключение) всех тех граждан “свободной” Германии, кто выступал против нацистского режима или кого нацисты считали ненадежными элементами. С началом Второй мировой войны эти лагеря превратились в места организованного массового уничтожения людей многих национальностей. За 8 лет существования Бухенвальда через этот пересыльный пункт рабов и “лагерь медленной смерти”, где в основном происходило “уничтожение трудом”, прошло 238 980 человек 32 национальностей.
Формально концлагерь Бухенвальд не принадлежал к числу лагерей массового уничтожения (как, например, Освенцим). Но только формально — фашисты установили в Бухенвальде (как и во всех своих лагерях) жесточайший террористический режим. Заключенных систематически истязали, морили голодом, их беспощадно эксплуатировали крупные промышленные фирмы (“Сименс”, “Юнкерс”, “ИГ Фарбениндустри” и другие). На неминуемую смерть были обречены узники филиала Бухенвальда — лагеря “Дора”, где эти несчастные изготавливали секретные самолеты-снаряды “Фау”. В Бухенвальде нацистские врачи широко практиковали преступные эксперименты над людьми, как правило, оканчивавшиеся гибелью заключенных.
Нацистские главари и верные им военачальники практически не оставляли никаких надежд на выживание попавшим в плен советским гражданам, особенно — военнопленным. В директиве Геринга говорилось: “Что касается советских военнопленных, то здесь не следует принимать во внимание никакие международные соглашения. Еду должен получать только тот, кто работает на Германию”. И для советских военнопленных был “изобретен” особый, так называемый “русский хлеб” по рецепту: 50 процентов ржаной муки, 20 процентов свеклы, 20 процентов бумаги и 10 процентов соломы. И только когда к осени 1942 года катастрофически возросла смертность среди “восточных” рабочих и военнопленных, выпуск такого “хлеба” был прекращен.
Скудно питаясь, люди теряли последние силы, пухли от голода и умирали. Трупы сжигались в крематории. В печах Бухенвальда сжигались не только узники этого лагеря — часто сюда прибывали вагоны, доверху набитые трупами. Случалось, что среди этого страшного груза попадались еще живые (чудом выжившие!) люди, но... их тоже уничтожали — сжигали вместе с горой мертвецов, делать это фашисты заставляли, конечно же, узников.
Бухенвальд известен и еще одним зверством. У жены коменданта лагеря Ильзы Кох было хобби — коллекционирование татуировок. Жертвами этой ее “страсти” чаще всего становились пленные моряки, у большинства из которых все тело было в наколках. Для фрау специально установили будку в душевой, откуда она рассматривала узников. Человека с понравившейся ей татуировкой вешали и вырезали рисунки.
Побеги не удавались никому. Решившегося на отчаянный шаг быстро отлавливали. Несчастного привязывали к столбу, и собаки разрывали его на куски.
Через Бухенвальд прошли тысячи детей в возрасте от 3 до 15 лет.
За годы войны с территории СССР было угнано в Германию примерно 5 миллионов мирных жителей. Сколько малолеток было в неволе, сколько их там погибло — теперь уже не ответит никто! Во всяком случае, на мой недоуменный вопрос (при поиске — в течение двух лет! — соответствующих документов), почему из архивов я получаю отписки: “Мать была угнана, а что с ней были дети — сведений не имеется”, — на этот мой вопрос однажды ответили в Комитете ветеранов войны: “Так детей же часто наши и не считали — сегодня есть ребенок, а завтра его нет”. Хотя я помню, как у педантичных немцев в одном из лагерей нас фотографировали (в специальных кабинах сразу тремя вмонтированными в стены фотоаппаратами со вспышками), потом брали отпечатки пальцев и заводили на каждого карточку учета.