А вот Балаганову, конечно, не место в Мариуполе, и правильно, как сказано в статье, “заколдобился на морозе один пожилой мариуполец”. А интересно, кто эти два “партийных функционера”, которые поддержали оторопь и возмущение простого мариупольца? Уж не бывшая ли зав. отделом горкома КПУ, а ныне главный редактор “ПР”?! Хотя нет, она сейчас уже не “партийный функционер” — она сейчас РЕНЕГАТКА. И напрасно “ПР” с презрением относится к простым мариупольцам и православным. Вы ведь и сегодня пока что живете и пользуетесь материальными благами, созданными трудом, потом и кровью простых православных русских людей. Даже здание вашей редакции, ваши уютные кабинеты строили не гениальные Швейцеры, Файзильберги и прочие Соросы, а простые русские мужики. Я понимаю, что вам больше импонируют личности типа Валерии Новодворской, которая определила нашему народу место в тюрьме, и не просто в тюрьме, а у параши. Но все это, в том числе и ваше презрение к православным и простым мариупольцам, называется РУСОФОБИЕЙ. Жаль, конечно, что талант журналиста направлен в ложное русло. А вот человек, скорее всего, не обладающий образованностью автора статьи о “Балаганове”, все же правильно сказал: “ВЫ ШО?! ПАМЯТНИК БАНДИТУ?” Это пример человека с ВЫСОКОЙ МОРАЛЬЮ!
А для вас — ренегатов, русофобов, “грамотеев” беспринципных, того же Жоры Мариупольского (дебильные анекдоты которого не котируются даже на мариупольской барахолке) провожу разъяснительно-воспитательную работу с помощью моих “адвокатов”: академика И. Р. Шафаревича, писателей и историков Г. П. Климова и С. Н. Семанова.
Так вот, для начала осмелюсь поправить вашего “бендероведа” Льва Давидовича Яруцкого. Реальный прототип Остапа Бендера не служил в уголовном розыске! Свидетель в данном случае надежный — Российская телекомпания ОРТ, передачу которой я смотрел. Давала интервью родственница этого самого реального Остапа, фамилию называла чисто еврейскую (я сейчас не вспомню), но ни в коем случае не Фиолетов (любит Лев Давидович наводить тень на плетень), и совсем не случайно М. Швейцер при экранизации “Золотого теленка” взял на роль Остапа талантливого актера, еврея Сергея Юрского, а на роль балбеса Балаганова — русского Леонида Куравлева. Далее эта женщина повествовала, что родственничек ее никаким общественно-полезным трудом никогда не занимался: бродяжничал, попрошайничал, жульничал, бомжевал. А Евгений Петров — до того, как начал свою литературную деятельность, — служил в ЧК (1922 год) и отправлял подследственных прямиком на расстрел, о чем писал весьма откровенно в конце тридцатых годов.
В книгах “Золотой теленок” и “12 стульев” вместе с юмором — масса издевательств над русским народом. Об этом пишет академик И. Р. Шафаревич. А С. Н. Семанов уже более предметно указывает, в чем же заключаются эти издевательства.
Начнем с нарочито идиотской телеграммы “Графиня изменившимся лицом бежит к пруду”, которая взята Ильфом из материала о смерти Льва Толстого на станции Астапово. Вот еще: неловкий пройдоха из православных священников Федор Востриков отправляет жене телеграммы и подписывает их весьма необычно: “Твой вечно муж Федя”. Именно так подписывал Ф. М. Достоевский свои письма к жене Анне Григорьевне.
А вот еще, в неком уездном городке поставлен “бюстик” (с презрением сообщают авторы) поэту Жуковскому. Приводится точная дата открытия памятника, высеченные на нем слова “Поэзия есть Бог в святых местах земли”, а затем сообщается анекдот, как сзади “бюстика” каждую ночь появлялось “краткое ругательство”... Так происходило уже несколько десятилетий, но ни царская полиция, ни советская милиция, говорится в романе, не могли ничего с этим поделать. Дикость и хамство обитателей уездного города приобретают прямо-таки мистический смысл: память чистейшего поэта глумливо оскорбляется.
Обращаю внимание: авторы глумятся над русской культурой, хотя могли бы посмеяться над Теодором Герцлем (сионистом № 1, сын которого был ярым антисемитом) или над Исааком Бабелем, книгу которого “Конармия” С. М. Буденный назвал “бредом сумасшедшего еврея”. Но И. Ильф (Файзильберг) знает, что с кагалом шутки шутить опасно, если раввины наложат на юмориста “херем”, то для еврея это равносильно погребению заживо.
Когда простофиля Балаганов заикнулся, что “тоже хочет в белых штанах”, Бендер “строго” указал, чтобы тот не смел прикасаться к его мечте “своими грязными лапами”. Профану с шутовской кличкой Балаганов нет места на “земле обетованной”. Впрочем, став миллионером, “строгий” Бендер подобрел, он уже примеривался захватить с собой в Рио-де-Жанейро Балаганова... “в качестве обезьяны”.