Закат, увядание и умирание любого стиля, любого направления, любого жанра в искусстве происходит только потому, что в рамках этого стиля, направления или жанра уже невозможно ничего добавить к развитию человеческой духовности. Никакая техническая виртуозность, никакие фокусы, загадки, скандалы не могут здесь помочь. Невозможно заполнить пустоту никаким самым изобретательным использованием физиологических инстинктов, сексуальных радостей, животных ужасов или ощущений. Необходимо найти новые, еще не осознанные, не изученные грани человеческой духовности, появляющиеся в новых условиях человеческой истории, зафиксировать и изучить их средствами искусства и тем самым обогатить потенциал человеческой духовности. Нельзя произвольно присоединять к искусству совершенно посторонние области человеческой деятельности по произволу нескольких единомышленников, которые и сами не могут сформулировать, чем они, собственно, занимаются: творчеством, духовной практикой, озорством, ничегонеделанием или всем этим сразу, одновременно и в полном объеме. Результатом такого расширения границ искусства может быть только уничтожение своей профессии, уничтожение своей одаренности, уничтожение искусства как особой области человеческой деятельности, уничтожение человеческой духовности и, в конечном итоге, разрушение и уничтожение человеческой цивилизации.
Опора исследователей концептуализма на “прочный научный фундамент” вызывает сомнение практически по всем пунктам. Джозеф Кошут, например, объявляет концептуализм “искусством после философии”. А вот мнение по этому вопросу Николая Александровича Бердяева, высказанное им в книге “Свобода философии”: “Потому философия и зашла в тупик, потому кризис ее и представляется таким безысходным, что она стала мертвой, самодовлеющей отвлеченностью, что она порвала со всеми формами посвящения в тайны бытия, и философ превратился из священника в полицейского. После всех испытаний, всех странствований по пустыням отвлеченного мышления и рационального опыта, после тяжелой полицейской службы должна возвратиться философия в храм, к священной своей функции, и обрести там утерянный реализм, вновь получить там посвящение в тайны жизни”.
Теоретики, объявившие о конце философии, видели только омертвевшие, тупиковые, болезненные направления развития философской мысли. И участники духовной жизни, которые объявляют себя постфилософским движением, косвенно признают себя продолжателями именно этого болезненного, умирающего, тупикового направления и тем самым соглашаются с бесперспективностью своих усилий.
Концептуалистам xoтeлocь бы иметь произведение искусства, но в форме не произведения искусства и т. д. “То, от чего я иду, — говорит “художница” концептуального направления Эва Хессе, — представляет собой неизвестность. Как вещь, как объект оно примыкает к своей логической сути. Это — что-то, это — “ничто”. “Что-то”, которое существует как “ничто” и в то же самое время является вещью, объектом и имеет логическую суть? Остается только развести руками. “Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что”.
Исследователи концептуализма очень любят эти понятия “ничто” и “нечто”. Они постоянно употребляют эти термины и стараются найти авторов, подкрепляющих их рассуждения. Они уже приводят в качестве аргумента цитату из книги Бориса Викторовича Раушенбаха “Пристрастие”, где говорится: “Немецкий мистик Майстер Экхарт, независимо от сказавшего это ранее древнекитайского философа Лао Цзы, дал в своем рассуждении о колесе пример того, что иногда “ничто” есть самое важное: “...центр втулки это пустота, он не принадлежит колесу, не вращается с ним, и тем не менее он то, вокруг чего вращается колесо и что позволяет колесу вращаться”.