Вообще невероятно, чтобы дважды в истории Русского Севера, не очень богатой морскими баталиями, в “большом сражении” на море выступали “князья”. Это такая деталь, которая начисто исключает отнесение битвы в Кандалакшском заливе к другой дате, а не к 1496 году. Нет никаких сомнений в том, что сражение, о котором сообщает Салинген, и есть то самое, которое выиграли князья Ушатые.
Походу 1496 года, безусловно, предшествовала большая подготовка. В то время на Русском Севере не существовало каких-либо постоянных воинских формирований и государева флота. Для отпора неприятелю нужно было мобилизовать частные суда, на которых жители ходили на промыслы и торги, — ладьи, насады, карбасы, приспособить и оснастить их для дальнего пути и боевых действий на море, притом в таком количестве, чтобы флотилия могла успешно противостоять соединенным шведско-норвежским силам, состоявшим из трехсот парусников. Необходимо было собрать с обширных пространств малолюдного Севера четыре рати — на Двине, Baгe, Устюге и в Перми, снабдить их оружием, продовольствием и всяким снаряжением, обучить ополченцев владению оружием. Все это требовало определенного времени, немалых материальных затрат и многообразной организаторской деятельности руководителей похода.
Одновременно с морским походом в Каянскую землю — мероприятием крупного масштаба — в том же 1496 году с Двины в Данию отправилась с посольством Григория Истомы флотилия из четырех судов, которая, обогнув Кольский полуостров и Мурманский Нос, дошла до Тронхейма, откуда посольство продолжило путь по суше. Судя по рассказу Григория Истомы, для плавания по Ледовитому океану использовались небольшие суда, по-видимому, “двинские лодейки”: “чтобы не замедлять... своего пути”, русские мореходы не стали огибать полуостров Мотку (Рыбачий), они “с великим трудом перетащили на плечах через перешеек” суда и поклажу, благодаря чему сократили время поездки на несколько дней.
Поход князей Ушатых в 1496 году не являлся грабительским набегом. Как видно из летописного сообщения, победители взяли в бою морские суда и пленных, но ни словом не упомянуто о захвате какой-либо добычи — чужого добра.
Но если поход в Каянскую землю совершался не ради наживы, то какие же цели он преследовал?
Правительство Ивана III решало тогда важную политическую задачу — утверждало свои права на бывшие новгородские владения в Финляндии и Карелии. После присоединения Карелии к Московскому княжеству (1478 год) в Восточной Европе фактически возникло единое Российское государство, которое, сбросив монголо-татарское иго (1480 год), повело борьбу за возвращение отторгнутых Литвой и Швецией территорий.
Каянская земля в XIII—XIV веках находилась под властью Великого Новгорода и была хорошо известна русским, но в XV веке здесь стали господствовать шведы. Весной 1490 года шведские власти схватили в Нордборнии “много русских”, которые, по словам местного правителя, “под предлогом торговли” нарушили границу и ловили “лососей в северной части Ботнического залива... не только на восточном... но и на шведском берегу до Биюреклуббе” (скала на западном берегу Ботнического залива в приходе Шеллефтео). В двух милях от Улео (позднее — Улеаборг, ныне — Оу-лу; древнерусское — Овлуй) шведы “назначили место Турка, за которое русские не должны были переходить”. Как отмечает академик И. Х. Гамель, там же, “ на реке Улео, в четырех милях от Улео, находился камень, прозванный Русконкиви, в три аршина вышины и столько же ширины, на котором высечены были пограничные знаки: лев для Швеции, крест для России и молот для Лапландии”.
По приказанию королевского наместника Ганса Андерсена 20 русских за переход границы были повешены, а “остальные убежали к Белому морю”. Шведские власти обратились к населению Финляндии с призывом “восстать против России”. Шведы заняли восточную Финляндию и часть Карелии. В Белое море вошла военная эскадра, избравшая для базирования, судя по всему, один из Кузовых островов (получивший название “Немецкий Кузов”). Такова предыстория шведско-русской войны 1495—1496 годов.