Восемь моряков на российском крейсере попросили окрестить их, пока это еще возможно. Владыка Игнатий стал готовиться к совершению таинства, забыв про все беды, которые поджидали корабль по курсу. Вместо купели командир разрешил использовать маленький бассейн, что в зоне отдыха при сауне. Наверное, это был самый необычный обряд крещения за всю историю христианства — под водой и подо льдами в соседстве с ядерным реактором и баллистическими ракетами. И окунались новокрещенные воистину в ледяную купель: воду в бассейн трюмные напустили прямо из-за борта — с глубины в двести метров, а там температура не превышала полутора градусов тепла.
По счастью, все обошлось, и атомарина благополучно вышла из “пенала”, всплыла в назначенной точке и пришла в родную гавань. Там, в гарнизонном храме города Вилючинска, перестроенном из бывшего продсклада и освященном в честь Всехвального Апостола Андрея Первозванного, владыка Игнатий совершил благодарственный молебен по случаю успешного завершения нелегкого похода. Кстати, царские врата в этом скромном храме завешены синекрестным Андреевским флагом — точно таким же, какой развевался и над водой, и подо льдами на атомном крейсере.
Итак, уникальное духовное деяние свершилось. Кто же он, первый подводный святитель?
В миру владыку Игнатия звали Сергеем Геннадьевичем Пологрудовым. Родом из Иркутска. На свет Божий явился вместе с первыми отечественными атомоходами — в 1956 году. После школы и физического факультета Иркутского же университета два года служил в армии командиром взвода противотанковых управляемых реактивных снарядов. Лейтенант запаса Пологрудов вернулся в родной город и стал инженером Сибирского энергетического института. Потом ушел заведовать лабораторией в Институт хирургии. Когда же и как вступил он на пастырскую стезю? Об этом он рассказывает сам:
— Во мне постоянно шел какой-то внутренний поиск. Я интересовался музыкой, живописью, литературой, но в них меня больше интересовала духовная сторона, нежели практическая. Сейчас я понимаю, что это были поиски Бога, хотя и неосознанные. И когда я встретился с Владыкой Хризостомом, который тогда управлял нашей епархией, я уже понял, что Православие — это то, что мне нужно, чего я искал. Когда Владыку перевели в Литву, я взял на работе отпуск, поехал к нему и провел три месяца в монастыре. Тогда я окончательно убедился в том, что нахожусь на правильном пути. Вернулся в Иркутск, уволился и навсегда приехал в монастырь.
Эти простые и искренние слова подкреплены восемью годами жизни в Виленском Свято-Духовом монастыре. Его нарекли новым именем — Игнатий.
— Первая духовная книга, которую я получил, была книга святителя Игнатия Брянчанинова. Он и стал моим заочным духовным наставником, — говорит владыка. — И я попросил дать мне в монашестве имя моего небесного покровителя.
Бывший физик, офицер, инженер выбрал для себя отнюдь не самый простой и легкий путь в жизни: после восьми лет послушания — а это столько, сколько он в мирской жизни учился, служил и работал, — он стал готовиться к переходу в самый строгий монастырь России: в Валаамский. Но судьба сделала неожиданный поворот — Святейший Патриарх Московский и всея Руси предложил иноку Игнатию занять кафедру Петропавловской и Камчатской епархии, оставшуюся вакантной после кончины прежнего архипастыря.
— Честно говоря, это не очень влекло меня, — признавался владыка Игнатий. — И тогда я просто написал письмо своему старцу в Печерский монастырь Иоанну Крестьянкину. Он меня благословил положиться на волю Патриарха... В итоге в марте 1998 года меня рукоположили во епископа Камчатки.
И вот подводный поход, более того — подледный. Испытание плоти и духа...
— В своем напутственном слове, — рассказывает владыка, — Главнокомандующий ВМФ России адмирал флота Куроедов, в частности, сказал: “Я хотел бы, чтобы Ваша каюта была всегда открыта, чтобы каждый матрос, каждый мой сын мог придти и открыть Вам душу...”
Это благое пожелание, милостью Божией, осуществилось. Часы духовного просвещения выявили всеобщий интерес к вопросам веры и духовности. К истории Православной Церкви, ее обрядам и таинствам, к мастерству иконописи, жизнеописаниям святых. У подводников возникала потребность поразмышлять, посоветоваться, как наладить семейные отношения, решить личные проблемы, преобразовать жизнь в Отечестве. Конечно же, времени, выделенного для занятий в кают-компании, на эти цели было мало. Поэтому моряки меня приглашали к себе на вахту. И там, неторопливо и искренне, продолжались наши беседы. Командир, Сергей Васильевич, позволил мне беспрепятственно передвигаться по кораблю и посещать вахтенных и дежурных.