Сами ребята были довольны случившимся. О них вспомнили, привезли и питание и воду на месяц вперед.
Митька варил кашу в предвкушении того момента, когда забабанит туда аж три банки тушенки. Рядом кипятился нормальный чай.
— И все-таки, Митяй, что произошло, а? “Колись”, “изобретатель”... — ребята ждали разъяснений.
— Да просто все, мужики. Есть хочется, а боеприпасы продавать — самому дороже будет. Короче, взял я детонатор у минеров нестандартный. Сточил его о кусок асфальта. Да в ручную гранату и засунул. Ну и обменял малышу Ахмеду на тушенку. Детонатор-то без замедления.
Ребята затихли.
— Вот дела... Это значит, Ахмед подставной был, деду гранату отдал и о “змейке” рассказал, а дед и пошел, одной “эфкой” хотел сразу всех нас замочить. “Змейку” прошел, чеку-то выдернул, думал, вот и кинет в нас. А граната сразу и взорвись... И нету деда, — сказали ребята.
— Ну, ты действительно “изобретатель”!
— И нас накормил, и жизнь всем спас. А деду поделом, одним старым ваххабитом меньше.
Ахмед больше к блокпосту не подходил. Прием, использованный Митькой-изобретателем, не сговариваясь, в первую чеченскую повторяли российские военнослужащие не раз. Голь на выдумки хитра, но еще хитрее российский военнослужащий, попавший в сложные обстоятельства, голодный и предприимчивый. Чего только не “изобретали”. Вот некоторые примеры. Брали невскрытую цинку с патронами и варили ее более 16 часов в кипятке, затем продавали боевикам. С виду патроны целые, цинка целая, но боеприпасы уже не стреляют. За пять баранов давали чеченцам “напрокат” БТР с условием, что боекомплект после использования заменят и что нападать они будут на блокпосты других частей. Правда, БТР перед этим основательно минировали, да так, что он взрывался после первого выстрела из крупнокалиберного пулемета. Эти формы нестандартного ведения войны придумывали сами военнослужащие, придумывали тогда, когда в Москве собирались идти с бандитами “на мировую”, а стрелять по боевикам было запрещено.
— Мить, а придумай еще что-нибудь, а? Ну, “изобретатель”, давай!
Апрель 2000
ПО ПАМЯТИ
Сашок въезжал в село, открыто сидя на броне БРДМ с пулеметом в руках. Он как бы показывал чеченцам, что не боится снайперской пули. Голубой берет, заломленный набекрень донельзя круто, выдавал в нем принадлежность к “десантуре”. С десантниками боевики предпочитали не связываться, а если и вступали в бой, то лишь в крайнем случае, когда не могли этого избежать. “Десантура” — не “мабута”, она доводила все свои дела до логического конца.
Жарким апрельским днем 2000 года Сашкин батальон без какой-либо опаски вкатывался в узкие улочки маленького горного села под Ведено. Места были бандитские, вотчина Шамиля Басаева. Но в селе были проведены уже три зачистки, и вряд ли какой сумасшедший боевик решился бы остаться там сейчас.
Сашкина БРДМка остановилась напротив красивого дома из красного ингушского кирпича. Сашок прищурился, спрыгнул с брони на землю, подошел к дому. Дом был сделан фундаментально, по всей видимости, не более пяти лет назад. Сашок вспомнил, что говорил ему командир полка. “Все свежевыстроенные дома из красного кирпича — дома богатых полевых командиров и ваххабитов-связников. Честному чеченцу что-либо путное построить в эти годы было нельзя. Так что знай, выстроены они руками наших рабов на грязные деньги, полученные за заложников. Не жалей такую архитектуру”.
Сашок еще более прищурился, он осматривал двухэтажный дом со всех сторон.
— О, и колонка водонапорная напротив, твою мать!
Сашок все более волновался. Пару раз ударил прикладом пулемета о землю.
— Сашок, подсоби! — крикнул ему Василий, водитель БРДМки. Он прикручивал проволокой разболтавшееся бревно к корпусу машины. Сашок быстро помог и снова пошел в сторону дома.
Видя такое пристальное внимание десантника к окнам строения, из ворот вышел старик и злобно уставился на парня.
— Чего надо?
— А ничего, дед. Сын-то боевик, небось?
— Нэт, не боевик...
— Все вы не боевики... знаем... проверяли... Село-то как называется?
Старик ответил.
Сашок сразу отошел к машине и, казалось, потерял интерес к дому.
Мимо прошел лейтенант, бросил: “Отдыхаем полчаса и уходим выше в горы”.
Сашок снова разволновался. Он уставился на дом, вышел на перекресток, отмерил несколько шагов от забора, стал на колени. Рукой зачерпнул землю, это была сплошная дорожная пыль. Неожиданно положил ее в карман штанов.