Рядом в пятидесяти метрах, лязгая гусеницами, остановился танк “восьмидесятка”. Сашок, прочитав на броне номер — 77, подошел к машине. Из люка наводчика вылез чумазый паренек с васильковыми глазами. Приветственно кивнул Сашку.
— Здорово, корешок мытищенский!
— Здорово, Миша! А пострелять дашь? — лицо Сашка стало лукавым. — За пачку сигарет.
— А запросто, Сашок! Здесь куда ни выстрели, в боевика попадешь... — танкист взял сигареты. Одну закурил. Сашок курить отказался.
— Что-то у меня тормоза немного барахлят, в горы лезем, не дай Бог чего, вниз поеду...
Михаил вылез из танка и пошел вперед, к головным машинам, что-то выяснять насчет своих тормозов. Сашок подождал, пока его друг отойдет за БРДМку, и быстро запрыгнул в танковый люк. Десантник, уже наполовину скрывшись в люке, как-то странно взглянул на старика, все еще стоявшего у дверей дома. Видимо, было что-то во взгляде Сашка особенное, пронзительно понятное, так как чеченец быстрыми шагами с палочкой в руках проворно побежал от дома.
Взревели двигатели, танк повернул башню прямо на дом. Прогремел выстрел, покрывший все и всех красной кирпичной пылью и шлейфом порохового дыма. Пыль стала оседать, когда бегущий к танку Мишка увидел, что у дома уже нет второго этажа.
— Стой, твою мать! Сашок, обалдел, что ли? Шуток не понимаешь?
Танк выстрелил второй раз, на этот раз пушка опустилась еще ниже.
Сашка вытащили из башни за волосы после третьего выстрела. У танка собрались командиры колонны. У оглохшего полковника было взбешенное красное лицо, он говорил с трудом, захлебываясь словами от ярости.
— Ты что, сукин сын! Зачем, зачем ты это!
Ситуация требовала, чтобы Сашок, имевший к тому времени на груди орден Мужества и медаль “За отвагу”, объяснился...
Говорил он спокойно и безо всяких эмоций, с осознанием всех совершенных им действий. Говорил, как на суде.
— Товарищ полковник, я пошел воевать в Чечню, чтобы отомстить за своего старшего брата, погибшего в первую чеченскую. Я вам рассказывал. Так вот, брат мой был тяжело ранен в грудь из автомата вот на этом самом месте, — Сашок показал рукой на пятачок у колонки с водой. — Затем, как говорили мне его товарищи, из этого красного дома вышли боевики и, выколов ему предварительно глаза и отрезав уши, закололи его насмерть штыком в грудь. Теперь я за своего Петра отомстил, готов под трибунал идти. Воля ваша...
Из кустов выглядывал ошалевший старик, его каракулевую шапку сдуло с бритой головы выстрелом. Он махал клюкой в сторону Сашка и тряс ваххабитской бородой, не в силах что-либо сказать. Десантники окружили развалины дома, кое-кто поднял несколько выброшенных взрывами тлеющих диванных подушек и отнес их к бронемашинам. В Чечне, как и в первую войну, в разбитых домах опять не осталось диванных подушек. Это единственное, что позволяли себе солдаты федеральных сил, однако называть такие действия мародерством было бы смешно. Сашок сразу был арестован и посажен в тыловую машину.
Минут через двадцать дверца машины открылась, и перед Сашком в ярком свете солнца нарисовался силуэт командира колонны.
— Ну, в общем арест отменяю в связи с боевыми обстоятельствами. Иди к своей БРДМке. В подвале разбитого тобой дома нашли трех заваленных боевиков и целый склад оружия, человек этак на сто. Вот так, Сашок! Ты не промахнулся...
Да, кстати, тут мы выяснили, в первой роте Михалев такой, знаешь его? Так он был в том бою с твоим братом... Иди, поговори с ним. Через десять минут выдвигаемся. — Полковник, потрепав за плечо выбравшегося на волю Сашка, пошел в голову колонны.
Михалева десантник нашел сразу.
— Ну ты даешь, друг! В упор дом раздолбить вдребезги, да вместе с боевиками...
— Я об этом не знал...
— Да в курсе. Только, Сашок, ты все-таки ошибся. Тот дом слева стоял, видишь вон развалины? Mы его потом взрывчаткой и подорвали. А ты по правому дому долбанул. Идем, покажу...
Старшина Михалев проводил Сашка на сельское кладбище, которое начиналось сразу за разбитым домом. Показал на заросшие мхом три могилы.
— Вот убийцы твоего брата! Мы на следующее утро в село вернулись уже с броней. Бой был короткий, этих гадов положили сразу. У них и уши твоего брата нашли в банке. Уши похоронили отдельно. Уже и не помню где. Так что брат твой был отомщен. Тебе просто никто не сказал из ребят. Мы же десантники, ничего не прощаем и все доводим до логического конца.
Сашок взглянул на могилы, рядом с которыми стояли ваххабитские пики, доказывавшие, что здесь лежат воины, и пошел в сторону колонны. На лице его сквозь густую дорожную пыль проступала усталость.