Тем не менее, посол России в Молдове Павел Петровский уже поспешил заявить, что непризнанную ПМР правильнее было бы именовать одним из регионов Молдавии, руководителем администрации которого является Игорь Смирнов. Это — шаг назад по сравнению даже с московским Меморандумом 1997 года, где речь шла об общем государстве, слагаемом РМ и ПМР. И есть все основания заключить, что Москва — при тихом согласии президента РМ Воронина — вновь берет курс на проводившуюся руководством Ельцина в 1992—1996 гг. одностороннюю поддержку Кишинева и принудительную ликвидацию ПМР. Внешне политические перемены в Кишиневе в глазах не слишком дальновидных или не слишком осведомленных людей создают удобный предлог для такого нового ужесточения позиции Москвы по отношению к Тирасполю. Вновь в пестрой среде “государственников” возрождаются наивные иллюзии, будто “жертвой Приднестровья” можно обеспечить возвращение Молдовы в сферу российского влияния. Не будем обсуждать моральный аспект такого подхода — безнравственность его очевидна. Но, кроме того, хитроумный на первый взгляд, он по сути до крайности примитивен и страдает серьезным исходным изъяном: полным игнорированием правового аспекта проблемы. Российская политика, с органически присущей ей склонностью к юридическому нигилизму, не раз уже спотыкалась “на этом самом месте”.
Между тем включение ПМР в состав РМ было бы актом вопиющего пренебрежения правом. Ибо никаких юридических оснований для пребывания территории Приднестровья в составе Молдавии, кроме соответствующего решения советского правительства от 2 августа 1940 года, которым и была создана разместившаяся на обоих берегах Днестра МССР, не существует. Но именно это решение было объявлено незаконным в постановлении Верховного Совета МССР от 23 июня 1990 года, утвердившем Заключение Комиссии Верховного Совета Молдавской ССР по политико-юридической оценке советско-германского договора о ненападении и дополнительного секретного протокола к нему. Заключение это было подписано председателем ВС республики М. Снегуром и выдержано в духе резкой враждебности к исторической России вообще, а не только к конкретной ее форме — СССР.
В документе говорится, в частности: “Вследствие русско-турецкой войны 1806—1812 годов и продолжительного дипломатического торга, Бухарестским мирным договором (1818 г.) Россия расчленила государство Молдавию, аннексировав территории между Прутом и Днестром, искусственно распространив на ее название “Бессарабия”... 27 марта 1918 г. Сфатул Церий (совет страны) высказался путем голосования за объединение Бессарабии с Румынией... 28 июня 1940 г. СССР оккупировал силой оружия Бессарабию и Северную Буковину вопреки воле населения этого края... провозглашение 2 августа 1940 г. Молдавской ССР было актом расчленения Бессарабии и Буковины”.
Тем самым республика упраздняла себя самое в том виде, в каком она существовала до 23 июня 1990 года; а принятие данного постановления в контексте общей шумихи вокруг “пакта Молотова—Риббентропа”, как в пропагандистских целях стали именовать советско-германский договор о ненападении, открыто обозначает его роль в деле разрушения СССР, инструментом которого была и вся эта шумиха. Тем самым не Тирасполь, а именно Кишинев, по духу и букве права, совершил акт сецессии (отделения) от общего единого государства, верность которому и на сей раз подтвердило Приднестровье, 2 сентября 1990 г. создав ПМССР, заявившую о желании остаться в СССР. Такое же желание было высказано абсолютным большинством приднестровского населения на общесоюзном референдуме 17 марта 1991 года, тогда как в Молдове проведение референдума было сорвано.
Не учитывать всего этого невозможно, и мы вправе ожидать от нового руководства РМ ясного ответа на вопрос об оценке им постановления 23 июня 1990 г., сформулировавшего юридическое обоснование новой молдавской государственности. Коль скоро преемственность по отношению к нему сохраняется, сохраняется, вопреки утверждениям г-на Петровского, и вся система аргументов, разработанная Приднестровьем в защиту своей равносубъектности в составе общего с Молдовой государства. И, разумеется, при создании такого государства не может быть и речи о выкручивании рук Тирасполю.