С уважением
Михаил Григорьев,
г. Вологда
Здравствуйте, уважаемая редакция!
Читаю журнал на протяжении нескольких лет, но никогда вам не писал. В 1993 году, когда мне было 16 лет, я впервые открыл “Наш современник”. С тех пор я ваш постоянный читатель и поклонник. Журнал заставил задуматься о многом и на вроде бы привычные вещи посмотреть по-другому. Читаю я его от корки до корки, но предпочтение отдаю публицистике. Интересны статьи С. Кара-Мурзы, К. Мяло, А. Казинцева, М. Лобанова, С. Семанова, книги которого “Макаров” и “Брусилов” я читал еще в детстве, позднее прочел исследование о Н. Махно “Под черным знаменем”. И, конечно, воспоминания С. Куняева “Поэзия. Судьба. Россия”, которые никого не могут оставить равнодушным. С особенным вниманием я читал статьи покойного В. Кожинова из цикла “Загадочные страницы истории ХХ века”. В. Кожинов, конечно, был (и останется) великим ученым, на голову выше большинства нынешних историков. Думаю, невозможно понять нашу историю ХХ века, не изучив эту работу В. Кожинова. После его книги совсем по-другому воспринимаются писания псевдоисториков А. Солженицына или Э. Радзинского. Сразу становится очевидной огромная разница между вдумчивым подходом В. Кожинова и крайне легковесным, поверхностным взглядом Солженицына.
Нелегко жить в государстве, где русофобия фактически стала господствующей идеологией. Если бы вы посмотрели украинское ТВ, почитали современные украинские учебники по истории, то, наверное бы, ужаснулись. Вся история русско-украинских отношений подается как непрерывная череда злодейств и репрессий. Все хорошее, положительное, что было между нашими народами, замалчивается, выхолащивается. Особенной фальсификации подвергается период Советской власти, благодаря которой только и состоялась Украина как независимое государство. Помню, как в прошлом году в “телемосте” “Киев — Москва” один из участников, киевский школьник, заявил: “Россия нас всегда грабила и устраивала голодоморы”. Вот вам результат оболванивания молодого поколения украинцев, превращения их в беспамятных манкуртов. Националисты, находящиеся у власти на Украине и ссорящие два братских народа, совершают тягчайшее преступление. Но можно ли этот национализм назвать украинским, если основным его компонентом является русофобия? Радикальные украинские националисты поддерживают чеченских бандитов, будто не знают, что для них все равно — украинец ты или русский. В конфликте Сербии с Западом националисты выступают против православных сербов. Разве можно подобную идеологию назвать украинской? Это квазинационализм, как определила его Е. Винокурова в статье “Стратегическая ошибка в обертке братской дружбы” (“НС”, 1999, № 8), т. е. национализм на службе врагов славянства. Он имеет на Украине региональный характер, распространяется из Галичины, получая мощную поддержку антирусских сил из-за океана. Подлинным украинским (и русским) патриотом я скорее признаю кубанского казака Н. И. Кондратенко.
В ноябрьском номере журнала за 2000 г. была опубликована статья С. Никифорова “Каким он был, таким он и остался”. Статья, на мой взгляд, объективная и нужная. Думаю, что подобных статей, свободных от мифов, представляющих жизнь и творчество самого лживого писателя (кроме, пожалуй, Е. Евтушенко), будет становиться все больше, так как время не щадит фальшивых идолов.
Я всегда удивляюсь, когда Солженицына называют великим писателем и даже ставят в один ряд (!) с Л. Толстым и Ф. Достоевским. По-моему, это средний литератор, значение творчества которого было сильно преувеличено известными политическими обстоятельствами. Он не принадлежит к тем писателям, кто являются таковыми по рождению, как, например, М. Шолохов. Солженицын стал писателем благодаря, скорее, своей целеустремленности и незаурядной силе воли, чем таланту. Закономерно, что запаса художественной прочности его произведений хватило ненадолго. Роман “В круге первом”, повесть “Раковый корпус” исчерпали свое значение уже с падением коммунизма. Бросается в глаза отсутствие у Солженицына творческого воображения. Свои художественные произведения он написал либо на основе исторических фактов, как “Красное колесо”, либо собственного жизненного опыта. В его книгах нет художественного творчества как такового, он пишет расхожими литературными штампами, шаблонами. Это черно-белая, по своей сути лубочная литература, написанная к тому же тяжелым, каким-то корявым языком. У него часто можно встретить совершенно невероятные слова и обороты, свидетельствующие об отсутствии чувства языка.