Парень открыл рот, выпучил глаза, но вздохнуть уже не смог, начал подламываться в коленях, норовя упасть на пол. Серегин бережно взял его под мышки, подтащил к водопроводной трубе и застегнул на ней свободный браслет.
Затем он забрал у служивого ключ от наручников, вынул из кобуры ствол и положил все это хозяйство на подоконник так, чтобы сержант не мог до них дотянуться.
– Ну ладно, – сказал Обнорский милиционеру, медленно сползавшему по трубе к полу. – Вот мы с тобой и покакали… Извини, если что не так…
Сержант отвечать не стал – он продолжал беззвучно открывать и закрывать рот, пытаясь, видимо, глотнуть хоть немного воздуху…
Серегин тихо вышел из туалета, уверенным шагом дошел до дежурки, пролез, матерясь вслух, через цыганок и покинул гостеприимное заведение… В кабинете Марков с Кудасовым спешно обменивались впечатлениями.
– Знает он все, – горячился Степа. – Колоть его надо! Что мы с ним миндальничаем?! Кудасов задумчиво почесал затылок и вдруг обеспокоенно сказал:
– Степа, загляни-ка в туалет. Что-то мне…
Марков без слов пулей выскочил в коридор и в два прыжка достиг двери в сортирчик. С его появлением прикованный к трубе сержантик обрел наконец голос:
– Я застрелю его, суку! – завыл он, дергая плененной рукой. – Отстегните меня!
– Идиот! – зарычал Степа и рванулся обратно к кабинету. – Никита Никитич! Ушел!
Сквозь цыганок они прошли, как регбисты через команду противника, а потом выскочили на площадь Ленина и закрутили головами.
– Вот он! – закричал Марков. – В машину садится! Обнорский действительно садился в этот момент в «Москвич» зеленого цвета. Водитель согласился за сто марок пулей доставить Андрея в Сосново…
Пока Кудасов с Марковым добежали до своей припаркованной напротив книжного лотка «шестерки», «Москвича» уже и след простыл.
– Ну что? – спросил Степа, судорожно запуская мотор.
– Давай по Приозерскому, – махнул рукой Никита Никитич. – Проверим нашу удачу… Жми, Степа! На светофоры не смотри… «Москвич» они догнали уже на самом выезде из города.
– Они! – Степа облегченно вздохнул. – Все, теперь не уйдут! Он включил спецсигнал, а потом сказал в микрофон матюгальника:
– Водитель автомашины «Москвич» 31-40! Немедленно остановитесь! Немедленно остановитесь!…
Водитель «Москвича» испуганно дернулся и хотел было поворачивать к обочине, но Серегин закричал ему:
– Жми на газ, дурак, это бандиты сзади! Но водитель Андрею, судя по всему, не поверил – он резко затормозил и завизжал как резаный:
– Я на такое не подписывался! Не подписывался!
Серегин скрипнул зубами и выскочил из машины; бежать уже не имело смысла – в двух шагах от него стоял Марков – злой как черт, со стволом в руке.
– Тебе что, мудаку, по-русски не понятно? Может, надо было дяденьке, – Степа кивнул на водителя, – колеса прострелить?
– Андрей Викторович, – веско сказал подошедший Кудасов, – вы ведете себя неразумно… Куда вы собрались ехать? Куда?
Обнорский, тяжело дыша, переводил взгляд с одного на другого. Мысли мелькали и гасли.
«Нужно обязательно добраться до Соснова и забрать картину… Потом… потом разберемся в наломанных дровах… Победителей не судят… А эти двое… Тоже, небось, на Палыча шустрят… Шварц… В Соснове ждет Шварц, у него есть ствол… Что мы, с Серегой двух ментов не осилим? Картина… Это самое главное… А потом разберемся…» – Ладно! – кивнул Андрей. – Раз вы такие любопытные – поехали! Только говорить будем уже на месте!
– А где место-то? – поинтересовался Степа.
– В Соснове, – буркнул Серегин и направился к машине оэрбэшников…
В доме Гордеевой все было перевернуто вверх дном. Шплинт, еще не пришедший в себя, неподвижно лежал на диване, Ганс сидел верхом на стуле напротив Ирины Васильевны и ласково улыбался. У его ног стояла принесенная из машины канистра с бензином и алюминиевая кружка. Дрон простукивал печку, а Лабаз, откинув две половицы, спускался в подпол.
– Ну что, бабуся, – сказал Ганс. – Прикинем наши перспективы? Если ребята ничего не найдут – я очень расстроюсь… Будем тогда из тебя жареную птицу делать… Песню знаешь: «Жареная птица в руки не давалась, жареная птица долго отбивалась»… Кружку бензинчика на башку – будешь у нас вместо лампочки… Как тебе, нравится идея? Блядюга ты старая! Все равно найдем…
– Эй! – донесся глухо голос Лабаза из подпола. – Кажись, нашел!
Гордеева повернула голову – подскочивший к дыре в полу Дрон принимал подаваемый ему снизу длинный металлический ящик наподобие легкого несгораемого шкафа или стандартного сейфа для охотничьего ружья. Ящик был, судя по всему, не очень тяжелый, в его дверцу какой-то удалец вварил цифровой кодовый замок вместо обычного. Увидев сейф, Ирина Васильевна забилась на стуле и замычала что-то через кляп. Из глаз ее потекли слезы…
– Да не расстраивайся ты так, бабка, – развеселился Ганс. – С ценностями надо расставаться легко… Зато теперь мучиться не придется… Мы ж не живодеры. Он с интересом осмотрел ящик и спросил Дрона:
– Открыть сможешь? Ты ж у нас вроде из рабочих…
– Легко! – сплюнул на пол Дрон. – Мы на Кировском заводе сами типа таких гробиков делали… Запор там – смех один…
Он вышел в сени, прихватил там топор и молоток, вернулся в комнату, начал, сопя, загонять лезвие топора в щель между дверцей и стенкой ящика. Ирина Васильевна снова замычала и затрясла головой.
– Ну-ну, бабанька, не пыли… Ишь разошлась как… Все уже… Поздно пить «боржоми», когда почки наебнулись… Ганс достал из-за пазухи радиотелефон и набрал номер Черепа.
– Алло! У нас, кажись, все… Бабушка пока с нами, внучка одного на поезд посадили, ждем второго, но он пока не приехал… Опаздывает, засранец… Да… Нормально… Посылочка вроде у нас, сейчас посмотрим… Нет, сами нашли… Бабушка место запамятовала…
Дрон со скрежетом поддел дверцу, внутри ящика что-то щелкнуло, и Ганс, не отрывая трубку от уха, заинтересованно повернул голову.
– Ой! Чево это?! – удивленно спросил стоявший на коленях у сейфа и внимательно наблюдавший за работой Дрона Лабаз.
Ответить ему уже никто не успел – чудовищной силы взрыв, казалось, подбросил весь дом, чуть ли не оторвав его от фундамента…