«Мама… Подожди, мама… не могу я сейчас… Подожди немного… Мне так плохо было без тебя, мама… Но подожди…» Юрий Александрович уже не услышал страшного хрипа, рвавшегося из его горла, не увидел он, как метнулся к его нарам с пола Федор, не почувствовал, как сильные пальцы рванули с треском рубаху на его груди…
Федор же, обнажив Барону грудь, припал к ней ухом, потом вдруг дико выматерился и, прыгнув к двери, заколотил в нее ногами:
– Санитара! Санитара давай! Заснули, падлы?!! Барон помирает!! Санитара давай, санитара!!!
Неугомонный бычок из Череповца подскочил на своих нарах и спросонок попробовал что-то вякнуть – не дошло до него, видно, чему этот странный старик научить его пробовал…
– Эй! Заткнись! – только и успел гавкнуть Зубило. Не заметил он, как махнул кому-то рукой Федор…
Двое неприметных, тихих доходяг тенями скользнули к нарам стриженого, и заткнуться пришлось ему самому… А заткнувшись, упал парень головой на пол, да так неудачно упал, что шейные позвонки хрустнули… Нет, не зря ему Юрий Александрович про судьбу говорил, наверное, печать смертную разглядел на лице тамбовца… Так и не дождался Зубило посылочки с воли, той, что ему братки собирали… Застрянет посылка у верного тамбовского опера Юры Клеменченко, который бандитам хорошую жизнь в Крестах делал. Юра рассудит просто – не пропадать же добру. Возьмет все себе, сам выпьет и закусит во помин души раба Божьего…
– Санитара, бляди, давайте, санитара!!! – бесновался у двери в камеру Федор.
– Санитара… Санитара… – пошло гулять по тюрьме арестантское радио…
Просыпалась тюрьма. Затопали по коридорам тяжелые сапоги, засуетились сонные контролеры… Через несколько долгих минут Кресты уже напоминали развороченный детьми муравейник – шум, гвалт, суета… Но вот уже бежит, матерясь, доктор в белом халате и с чемоданчиком, вот уже отпирают дверь…
Качку помощь медицины не понадобилась, а вот Юрий Александрович после нескольких уколов пришел в себя, очнулся, словно из глубокого омута вынырнул, дышал жадно… И даже улыбнулся, чем совсем удивил хмурого врача… Два осужденных уже зэка (из них состоял в основном обслуживающий персонал Крестов) уложили Барона на брезентовые носилки и потащили в лазарет. Тело стриженого тамбовца остывало в камере, дожидаясь дознавателей…
«Рано мне еще помирать, – думал Юрий Александрович, засыпая на лазаретной койке и с наслаждением вдыхая чистейший по сравнению с камерным зловонием воздух. – Рано. Отсос Петрович вам пока, девушка костлявая. Мне еще кое-что сделать надо, а до того времени я прав не имею помирать… Лишь бы сил хватило…» Старик знал уже, что делать, правда, план его был еще не совсем конкретным, но Юрий Александрович все равно улыбался…
В лазарете Михеева продержали всего три дня, а потом отправили обратно в камеру, но и трех дней постельного режима хватило ему, чтобы подзарядиться, словно старому, изношенному аккумулятору. В «хате» Юрия Александровича встретили как героя, каждый норовил сделать что-то приятное, чем-то угодить. Барон, конечно, сразу заметил отсутствие здоровенного тамбовца и спросил у Федора:
– А куда масенький делся? Перевели, что ли?
– С койки он упал, Юрий Александрович, – ответил Федор, отводя взгляд. – И так неудачно – шею свихнул… Как раз в ту ночь, когда вам плохо стало… Нас тут уже всех по три раза допрашивали, а что поделать – несчастный случай…
Барон несколько раз кивнул и тяжело вздохнул. Старик хорошо знал, как происходят такие «случаи» в камерах. Видно, крепко надоел всем стриженый своими прихватами. Федор между тем подсел к Юрию Александровичу на нары и зашептал в самое ухо:
– У меня сегодня с адвокатом свиданка была… Все – полный ништяк, у следствия все сроки вышли, а без продления меня под стражей держать права не имеют… Так что завтра я на волю собираюсь… Ежели вам, Юрий Александрович, что-нибудь кому-нибудь передать требуется, ну, маляву там или на словах чего, – не стесняйтесь… С дорогой душой выполню, потому что я даже и поверить не мог бы, что с самим Бароном судьба сведет…
У старика, внешне оставшегося спокойным и невозмутимым, сильно забилось сердце. Нужно ему было весточку Ирине подать, очень нужно… И Федор этот вроде парень правильный… Но что-то не дало Барону довериться ему. Может быть, легкость, с которой списал Федор глупого качка (спору нет, пацан говнистый был, но не муха все-таки, человек, к тому же мальчишка совсем), может быть, то, что не принято было раньше в тюрьмах свои услуги предлагать, пока тебя самого об этом не попросят… В общем, решил Юрий Александрович, что рисковать в данной ситуации он права не имеет. Все размышления заняли у него секунды две от силы, и старик в ответ на заманчивое предложение только покачал головой:
– Спасибо, Федя, да только некому мне малявки писать… Один я остался…
– Ну как знаете, Юрий Александрович, – пожал плечами Федор.
Показалось Барону или нет, что проглянуло у мужика сквозь приветливую улыбку выражение досады? Нет, не показалось. И на этот раз не подвело старика его звериное чутье.
На следующий день Федора действительно освободили, он сердечно простился со всеми и ушел, а Барон все ломал голову – не ошибся ли он, не упустил ли шанс, который подбросила ему судьба?… Юрию Александровичу стало бы намного легче, если бы он смог увидеть, как вышедшего из Крестов Федора подобрала бежевая «Волга» и повезла на большой скорости на Среднеохтинский проспект к маленькому ресторанчику с уютным названием «У Степаныча» – тому самому, в котором любил назначать встречи доверенным людям Антибиотик… Виктор Палыч, безусловно, доверял Геннадию Петровичу Ващанову, знал, что подполковник в лепешку будет расшибаться, чтобы вытрясти «Эгину» из Михеева… Но Антибиотик всегда предпочитал делать ставку не на одну лошадку. Шансов больше на выигрыш, на то, что кто-нибудь из двоих дойдет-таки до финиша первым…
Разговор с Федором не занял у Виктора Палыча много времени, хотя речь шла не только о Бароне: старик был далеко не единственным зэком, чьим поведением интересовался Антибиотик, потому что и «Эгина» (при всей сложности этой темы) не могла полностью занимать мысли Говорова – он строил огромную теневую империю, и проблем, как говорится, хватало… Что же касается Юрки Барона… Виктор Палыч даже улыбнулся, подумав о том, что с настоящими игроками иметь дело все же интереснее – кровь бежит по жилам быстрее. Антибиотик, кстати, и не особенно рассчитывал на успех, подсаживая к старику в камеру своих людей. Трюк, в общем-то, старый как мир, однако не так уж и редко обезьяны падают с деревьев, а люди опытные и умные часто ошибаются на самом простом и примитивном… Не вышло у Федора – выйдет у Гены Ващанова. Должно выйти. Некуда Барону деваться – либо сам отдаст картину, чтобы на воле сдохнуть, либо суетиться начнет, на связь с кем-нибудь выйдет, а обложили его плотно… Единственное, что сильно встревожило Виктора Палыча, это состояние здоровья Михеева, как бы не склеил ласты Барон преждевременно, пусть сначала картину отдаст, а потом и помирает на здоровье… Поэтому сразу после ухода Федора Антибиотик покинул кабачок и позвонил с чистого телефона первому заместителю начальника ОРБ подполковнику Ващанову…