На том и порешили. Леха позвал борцов (в общаге №3 жили девять членов сборной ДВГУ по вольной борьбе и семеро по греко-римской), Макс позвал восточников (комнаты №313 и 315 были полностью заселены каратистами, а комнаты №606 и 608 — дзюдоистами) и уже следующим вечером сборная общаги №3 по борьбе с гоп-стопом в районе улицы Пограничная вышла на охоту.
Павлик, которому не надо было особо притворяться «лохом», вышел из общаги, держа в руке книжку Андрея Константинова про агентство журналистских расследований «Золотая Пуля» в мягкой обложке (купил на книжном развале в последней командировке, чтоб занять себя в электричке из Спасска-Дальнего), и направился влево, по направлению к перекрестку с улицей Прапорщика Комарова. Едва повернул, как из подворотни навстречу ему вынырнули четверо бритоголовых.
— Слышь пацан, ты кто по жизни? — спросил первый гопник.
— А вы с какой целью интересуетесь? — выдал Павлик фразу, которую полагается выдавать на такой вопрос. На самом деле, как говорил один из плаховских приятелей Павлика по кличке Шанхай (он был ботаником, но в прямом, а не в переносном смысле: учился на биофаке ДВГУ с явным уклоном в семейство каннабисов, но ударом пудового кулака отправлял в нокаут с первого раза), все эти диалоги-клише из арсенала развод-бригад достаточно примитивны, и лучший способ выйти из них победителем — оригинальность. Стратегия гопника — развести лоха на бабки. Тактика же сводится к трем классическим методам криминалистики: диагностика, идентификация и прогнозирование. Сначала надо по внешним признакам прохожего диагностировать в нем лоха. Затем в ходе беседы убедиться, что это действительно лох (если он показывает страх, если теряется в ответах на вопросы-триггеры «ты кто по жизни?», «ты пацан или п**бол?», «поясни за пацана» и так далее). Ну и напоследок по итогам разговора надо спрогнозировать возможные последствия развода: возможны ли тут серьезные разборки с серьезными людьми. И для «лоха» тут главное придерживаться двух принципов: не бояться и не выдавать лишнюю информацию. Ведь пока про тебя ничего не знают, ты, как бы ботанически ни выглядел, теоретически можешь оказаться племянником майора ФСБ.
Жителю общаги называть имена криминальных авторитетов Владивостока бесполезно: гопота прекрасно знает, что приезжие студенты, не имеющие денег даже на съем хаты, едва ли могут похвастаться близким знакомством с таковыми. В лучшем случае они знают своих — дальнереченских, партизанских, лесозаводских, уссурийских — но во Владике эти знакомства им мало помогут. Не будет же партизанский авторитет устраивать карательный рейд в «порт-столицу» из-за развода на бабки какого-то там студента. Поэтому оригинальничать Павлику с четверкой бритоголовых смысла не было: все всё понимают, и итог у разговора может быть лишь один. Вариативна лишь длительность этого разговора.
— Ты чо, борзый, да? — повысил ставки гопник-переговорщик, пока остальные трое отрезали Павлику пути к отступлению.
— Вы что, меня на бабки развести хотите? — перешел в деловое русло Павлик.
— Пока нет, сначала выясним, кто ты по жизни, — показал ложное дружелюбие бригадир. — Если нормальный пацан, то не будем. Зачем нам нормальных пацанов на бабки разводить? А если п*добол, или лох педальный, то конечно придется платить. Или п*ды получить. Так кто ты по жизни?
— Я по жизни поэт! — гордо подняв голову, ответил Павлик, глядя краем глаза, как по другой стороне улицы мимо работающей развод-бригады продефилировали Леха с Тимофеем.
— Чо, стишочки-х*ечки? — съюморил бригадир, и его бригада радостно заржала.
— Стихотворения! — поправил Павлик без тени улыбки. — Вот послушайте: Не уезжай в Тибет! Ни сердцем, ни головой! Сила — в словах — в тебе! Слабость — в делах — с тобой!
— В натуре х*етворения! — продолжил словообразовательные эксперименты старший гопник. — Короче, поэт бля, у нас времени нет с тобой сопли жевать, говори ща скока у тебя бабок с собой. Если правду скажешь — проверим и отпустим. Если нап*дишь — отх*ярим, в больничку ляжешь.
— Аааа! Грабят! — заорал Павлик, закрываясь книжкой Андрея Константинова от бригадира. Это было условным сигналом, и не прошло и секунды, как в ухо бригадиру влетел с «вертушки» каблук кроссовка Макса Дорохова. Тут же, с другой стороны, подлетел Леха Голубцов и отправил в партер правого гопника. Еще один борец провел через бедро и впечатал бритой башкой в асфальт левого разводчика, а сзади уже раздавался вопль Мишки Халдеева, впечатывающего пудовый кулак в скулу четвертого любителя разводить лохов. Минуту спустя вся развод-бригада валялась в глубоком нокауте, а дюжина общаговских спортсменов от души втаптывала ее в асфальт и более рыхлую почву цветочной клумбы. А рядом стоял Павлик и, сунув левую руку за лацкан куртки, а правую с книжкой Константинова вытянув перед собой, декламировал: