Про что были их песни, переведенные на английский язык с китайского, Шамин никому не рассказывал, а при воспроизведении их разобрать что-либо было решительно невозможно. Но звучало все мрачно, жутко, громко и где-то даже красиво, а уж уровень игры на музыкальных инструментах у всей четверки был высочайшим во всем Уссурийске.
Вот у Шамина Павлик полгода учился игре на своей электрогитаре Fernandes (на 17-летие ее ему в подарок привез из Японии папа Гена). Он приходил к нему в его студию и среди этих мистических фресок по полтора часа два раза в неделю гонял гаммы. Потом Шамин решил дать концерт — прямо в актовом зале пединститута. В каморке за этим актовым залом репетировал… нет, не школьный ансамбль, как пелось в песне у Чижа, а психоделик-рок-группа «Хвощ» под руководством врача уссурийской психиатрической больницы Вани Шведа. Он обожал Кафку и пел про костлявую рыбу, что плавает в воде, про метлу, про телегу, про лопату — но никогда не пел про любовь. В него была влюблена однокурсница Павлика Катя Евдокимова. Она пила с Ваней вино, курила с ним травку, употребляла с ним циклодол и в итоге выбросилась из окна, когда он уехал в Питер и устроился на работу в больницу имени Кащенко. Там он спутался с криминальными авторитетами из банды санитаров, а когда их повязали следственные органы, Ваню нашли повешенным в его коттедже под Пушкиным с зажатой в руках запиской «жизнь не удалась».
Но на тот момент Ваня был свеж и бодр и с удовольствием выступил со своей группой на разогреве у своего гуру Андрея Шамина. Художник Француз нарисовал такой мрачный билетик, что работники типографии во Владивостоке, в которой «бывший раскапыватель могил» заказал их печать, тоже захотели на этот концерт в Уссурийск послушать гремучую смесь из смертельного металла и психоделического рока.
Концерт группы Ex-Disentomber в Уссурийске состоялся вскоре после того, как Уля Банкина сказала Павлику Морошкову, что их встречи не имеют смысла. Поэтому Павлик шел на это мероприятие с устойчивой целью познакомиться с хорошей девушкой, ценящей хорошую музыку. С этой целью он купил литровую бутылку водки «Столичная» и литровую бутылку воды «Столовая» и так — держа одну в правой руке, а вторую в левой — он ворвался в бесновавшуюся у сцены толпу фанатов Андрея Шамина и Вани Шведа. Там он пил «Столичную», запивал «Столовой», потом пил «Столовую» и запивал «Столичной», потом пил угощал «Столичной» окружавших его металлистов и психоделистов, потом угощался из их рук пивом, портвейном и чем-то еще. Музыки и слов песен Павлик закономерно не запомнил. А самого себя он вспомнил в углу фойе пединститутского актового зала. Его окружали сотрудники патрульно-постовой службы, которые предлагали ему показать содержимое его карманов.
— Я журналист газеты «Дальневосточные ведомости», я тут материал собираю для статьи, — собрав мысли в кучу, сообщил милиционерам Павлик и достал из кармана джинсов удостоверение корреспондента «ДВВ».
— А это тоже журналисты? — спросил его милиционер, кивнув на троих щуплых индивидов, прижатых к стене института другими сотрудниками милиции. Павлик их не знал — точнее, не помнил обстоятельств недавнего знакомства с ними, а тем более содержательной части этого знакомства. Но, встретив надежду в глазах самого высокого из индивидов, Павлик кивнул. Этого хватило, чтобы правоохранительные органы, удостоверившись в отсутствии наркотических средств в карманах молодежи, отпустили таковую на свободу.
— Идите, граждане, и больше так не напивайтесь! — козырнул Павлику старший пэпээсник, и его наряд отправился дальше исполнять свои должностные обязанности по сохранению порядка на концерте группы Ex-Disentomber.