Поэтому немудрено, что, когда Виктор спросил его, что он хотел бы послушать, Павлик с важным видом сказал: «А есть что-нибудь из Whether Report»? На что Виктор открыл нужную страничку тетрадки и, глянув координаты, быстро подошел к стеллажу и достал с полки бобину.
— Любишь фьюжн, значит? — деловито осведомился он, насаживая бобину на штырек и цепляя пленку к пустой катушке. Павлик тоже важно кивнул, хотя слово фьюжн он слышал впервые. — Хороший выбор. Начнем с альбома Black Market, 1976 год. Уже Джако Пасториус был в составе, и еще из него не ушел. С ним мне их звучание больше нравилось.
Песня БГ «Два тракториста», кстати, помогла Павлику еще раз — на экзамене по философии. Когда он слишком надолго задумался, вспоминая известных ему экзистенциалистов, профессор пробубнил под нос:
— Са-а-артр, Ка-а-мю…
— А, точно! — воскликнул Павлик. — Один Жан-Поль-Сартра лелеет в кармане и этим сознанием горд!
Профессор, очевидно, тоже любил БГ, потому что поставил Павлику «4».
Комнату заполнили звуки сбивчивых ударных Майкла Уолдена, заводного саксофона Уэйна Шортера, ритмичных переливов клавишных Джо Завинула и перекатывающихся с боку на бок басов упомянутого Джако Пасториуса.
На креслах и диване сидели гости Виктора: они планировали сыграть свою очередную партию DD «Сага о Копье». На столик рядом с каталогом бобин и Masters Handbook знаменитой ролевой игрушки мама Виктора, на минутку высунувшись из своей кухни, водрузила огромную кастрюлю с душистым глинтвейном, который Виктор разлил всем по кружкам большой поварешкой. Павлик сел в ближайшее к бобиннику и огромной колонке кресло и углубился в прослушивание музыки и смакование божественного напитка, приготовленного хозяйкой квартиры, и не сильно прислушиваясь к тому, как Виктор, вооружившись Masters Handbook, на хорошем английском рассказывает своим столь же богемным друзьям, куда на сей раз зашли их вымышленные персонажи: дварф-варвар, полурослик-вор, эльфийка-поэтесса, полуэльфийка-паладин, полуорк-лекарь и драконид-монах. Павлик понимал слово через три, так как с английским был на вы, поэтому от предложения присоединиться к общему воображаемому путешествию вежливо отказался (хотя и завидовал парням и девушкам, с бегло общавшимся на языке Диккенса и Кэрола, так как обожал фэнтэзи и все толкиноподобные штуки) и сосредоточился на музыке.
Ролевые игры Павлик обожал с детства. В средней школе в Уссурийске он ходил в толкинистский клуб «Палантир», организованный студентами истфака пединститута (потом он переименовался в «Эридан» и переформатировался в краеведческий кружок, потому что один из этих студентов выбил себе под это преподавательскую ставку в Доме детского творчества) и наслушался от этих студентов про их зарубы в «Сагу о копье». Так что глинтвейн ему в этот момент немного горчил.
От мысленного созерцания колес сансары в окнах эркера под звуки саксофона и под вкус глинтвейна его отвлек вопрос Виктора:
— Павел, скажи, а как ты отнесешься к смене бобины? Мы решили прерваться на танцевальную паузу, а под Пасториуса, при всем моем к нему уважении, танцевать неудобно. Как ты относишься к Rolling Stones?
— А, что? Хорошо, Ви…ктор, хорошо, — отвлекшись от своих мыслей, Павлик в последний момент поправился и не сказал слово «Витек», что могло закрыть ему вход в эту изысканную квартиры навеки. Радушный хозяин выключил верхний свет, оставив включенным лишь тусклый торшер у бобинника, сменил бобину и комнату огласил задорный рок-н-ролл, гости с визгом вылетели из своих кресел и дивана и мгновенно оказались в центре комнаты, босиком на паркете выписывая лихие па и выкручивая затейливые твисты. Павлик минут пять сидел скромно на свое месте, потом допил залпом очередную кружку глинтвейна и тоже пробкой вылетел из кресла на импровизированный (но, видимо, часто выступавший в этой роли) танцпол. Через полчаса верчения под зажигательные вопли Мика Джаггера бобина закончилась, и Виктор, как заправский диск-жокей, поставил Гари Мура. Едва Павлик услышал знакомые Used to be so easy, как тут же пригласил на медляк высокую белокурую красавицу Катю, а вторая девушка — Юля — досталась одному из друзей Виктора. Остальные парни расселись обратно по дивану и креслам.