Поговорить во время танца Павлику не удалось по все той же причине — английский у него хромал, а Кэт оказалась американкой, и по-русски говорила еще хуже, чем Павлик по-английски. Поэтому они просто пообжимались два блюза подряд, а затем, когда Гари запел что-то бодро-энергичное, разошлись по танцполу и больше не соприкасались.
— Кэт и Джулия приехали из Нью-Йорка, они — топовые модели в агентстве моего дяди, — объяснил гостю-однокурснику Виктор необычность ситуации.
— В смысле… эцсамое? — удивился Павлик, продемонстрировав жестом распространенное в обществе мнение о профессии модели.
— В Нью-Йорке не продают моделей как проституток, если ты об этом, — нахмурился Виктор. — Нет, конечно, с ними все спят, и я могу рассказать кучу подобных историй. Но это все-таки не проституция. Блядство — да, некая внутренняя раскрепощенность, свойственная людям этого круга. Но не товарно-денежные отношения впрямую.
— Что, и с Кэт можно? — еще больше удивился Павлик.
— Можно, конечно, если она сама этого захочет. Только тебе придется найти для нее слова, более сложные, чем let’s fuck, — усмехнулся Виктор. — Кэт девушка приличная.
— Ну, тогда мне точно ничего не светит, — вздохнул Павлик. — С моим английским для меня и let’s fuck слишком сложно.
Следует пояснить, что Павлик уже встречался с представителями модельного агентства — местного, владивостокского — которое было как раз «эцсамое». Тот самый знакомый фидошник Витька Шишкин по кличке Тип работал там системным администратором сайта. И рассказывал, что у этого самого сайта есть VIP-раздел, где модели демонстрируют не только одежду, но и то, что под ней. И более того, есть раздел Super VIP, где клиент может себе понравившуюся модель позвать в гости. Поэтому Виктор с его дядей, владельцем «настоящего» модельного агентства, в глазах Павлика в этот момент вырос самым значительным образом.
— Слушай, Виктор, а ты сам где-то уже работаешь? — спросил Павлик, потягивая глинтвейн (Малевич-мама принесла вторую огромную кастрюлю, источавшую в поднимавшемся над ней пару сдобренные гвоздикой винные ароматы) на сей раз под «Конкистадора» Прокла Харума. — Я имею в виду по нашей, журналистской специальности.
— Павел, журналистика — это словоблудие, и я ее люблю не за деньги, — махнул тонкой кистью холеной руки Виктор. — Я год работал нью-йоркским собкором газеты «Иностранец», даже брал интервью у Моби, помнится. Так я тебе скажу, я знал его ответы раньше, чем он мне их произносил. Когда ты погружен в музыку так, как я был погружен в нее с пеленок, другое невозможно. Помню, я спросил его, куда бы он хотел поехать в музыкальное путешествие, за новой музыкой и идеями. А он рассказал мне про Нью Йорк, сказал, что музыка всех народов и наций у него на соседней улице, ведь он живет в Нью-Йорке.
— А я вот чуть было у Nazareth интервью не взял. Но постеснялся, — замялся Павлик.
— Было бы, о чем сожалеть. Старые алкоголики и маразматики, им только и осталось, что колесить по таким задницам, как наш Владик. В приличные места уже не позовут.
— Ну, не знаю, мне они нравятся… В целом. — Заключил Павлик. — То есть, Виктор, ты достиг пика понимания музыкальной тематики, и тебе уже скучно о ней писать? Так может, начнешь писать что-то другое? Криминал тот же…
— Нет, друг мой, это не мое. Вот мы с приятелями тут из Китая привезли целый 20-футовый контейнер полиэтиленовых шариков. Каждый из них размером с горошину, но, если через прокатный станок его пустить, получится целый рулон пакетиков. Так что, когда мы купим этот самый прокатный станок, мы сможем весь Владивосток заполонить нашими пакетиками. Представляешь? Вот это настоящее дело, а журналистика — я к ней уже охладел. Ты вот моделей бл*дями назвал, а мы с тобой что, лучше? Вон Башкин наш декан, продался сначала Наздратенке, теперь Дарькину. А в глянце, где якобы культур-мультур, еще хуже все. Если ты не в теме, так тебя имеют в уши те, кто лучше понимает. А если в теме, то уже необъективен априори. И продался с потрохами. Я уж лучше пакетиками торговать буду. Чем совестью. А писать тогда и только тогда, когда хочу, и туда и только туда, куда хочу.
— Ну есть же у нас «МК» и «ДВВ», которые не продались ни тому, ни другому… — попытался возразить Павлик. — Да и от самого журналиста зависит, как он себя поставит.
— Это ты сейчас говоришь так, пока тебя родители кормят. А когда сам родителем станешь, когда дети жрать попросят, а работодатель скажет: это пиши, а это не пиши — никуда не денешься. Ты и сейчас ведь, признайся, встречал темы, которые тебе твой Папа-Артуш писать запрещает?