Школьников отпустили, и они, счастливые и свободные, побежали по своим делам. Николай Иванович подозвал к себе Бориса Васильева и показал ему на Пашу:
— Ты недавно спрашивал меня, можно ли Матвеева включать в состав школьного комсомольского бюро, верно? Так вот, я считаю, что теперь можно. Человек повзрослел, изменился в лучшую сторону, стал серьезно относиться к общественным обязанностям…
Борис кисло улыбнулся — возражать парторгу школы он не посмел. А Паша, скромно стоявший рядом, победно улыбнулся и подумал про себя: с одной проблемой, он, считай, уже справился. Это была хорошая новость. Плохая же заключалась в том, что теперь Борька будет иметь на него ну очень большой зуб. Просто огромный. Ведь он стал, сам того не желая, главным его соперником (и недругом). И в личных делах, и в общественных. Но ничего, не впервой, как-нибудь прорвемся…
Вечер пятницы Паша посвяти делам фирмы «Три товарища» — с Сашкой и Володькой продолжили сбор макулатуры. Закончили обход «недообслуженного» левого коридора на первом этаже барака, поднялись выше. В сумках уже лежали тяжелые связки газет, но хотелось заполнить их полностью — чтобы закрыть еще два-три абонемента. Однако первым, кого они увидели наверху, оказался их старый знакомый — Гвоздь. Тот сидел на кухне и мрачно курил. Всё лицо — в синяках, нос — разбит и распух, взгляд — мутный: парень был уже изрядно пьян.
Лешка поднял глаза, увидел Пашу и зло прошипел: «Убью суку!» После чего вскочил с табуретки, отшвырнул бычок в сторону, схватил со стола кухонный нож и бросился в атаку. Глаза стали белыми от ненависти, рот перекосило… «Он точно псих, больной на всю голову», — подумал Паша. К счастью, в руках у него была тяжелая сумка с газетами, ее он и швырнул разогнавшемуся гопнику под ноги. Гвоздь зацепился носком ботинка, споткнулся и кулем рухнул на пол.
Паша не стал ждать, пока Лешка поднимется, мгновенно запрыгнул на него сверху и прижал к полу руку с ножом. Подоспели Володька и Сашка, навалились все вместе — как и в прошлый раз, вывернули кисть, отобрали холодное оружие. Потом достали бельевую веревку (захватили для упаковки бумаги) и крепко связали Гвоздя по рукам и ногам. Тот отчаянно сопротивлялся, вырывался, бешено орал матом, грозился всех прикончить — урыть и замочить…
На шум тут же прибежали соседи (в основном женщины, их мужчины были всё еще на работе). Паша объяснил суть происходящего: мол, мы из соседней школы, мирно собирали макулатуру по заданию директора. Только сюда вошли, ничего еще сделать не успели, как этот псих на нас с ножом набросился…
— Допился, дурень безмозглый, — плюнула в сердцах одна из соседок, — на детей уже кидается! Мало ему, что не работает, целыми днями водку пьянствует да хулиганит, так теперь еще и поножовщину решил устроить!
— Надо бы милицию вызвать, — задумчиво произнесла другая тетка — пожилая и очень толстая.
— Они все равно с Лёшкой ничего не сделают, — возразила первая. — Сколько раз его уже забирали! И всё одно и то же: полдня в «обезьяннике» продержат, а потом и отпускают. Возиться с ним никто не хочет, все ждут, когда наконец в армию забреют. А он от этого только еще наглее делается!
— Давайте мы его пока связанным оставим, — предложила толстуха, — пусть у себя в комнате полежит, проспится. Прасковья сегодня работает, но скоро должна придти, тогда развяжет и успокоит. Это ее дело, за своим сыном смотреть…
— Как же, смотрит она! — скептически хмыкнула первая соседка. — Сама что ни день — то бухая.
— Так что же делать будем? — спросил кто-то из коридора. — Милицию вызываем или как?
— Не надо милиции, — сказал Паша. — Лучше, как вы предложили — связанным оставить. Пусть и правда проспится!
Встречаться с милиционерами он ни за что не хотел: нападение на несовершеннолетних с холодным оружием — это уже серьезное уголовное преступление, наверняка начнется следствие. Тут стражам порядка уже будет никак не отвертеться — придется заводить дело. Это тебе не мелочь у ребят из карманов трясти! Хотя пострадавших вроде бы и не было, но, тем не менее, сам факт преступления — налицо. Есть свидетели, от которых так просто не отмахнешься. Но если заведут дело, то им всем троим придется тащиться в отделение милиции, давать показания, объяснять, что они делали в бараке. А вдруг кто-нибудь позвонит в школу, чтобы проверить их показания? А там и знать ничего не знают о внеочередном сборе макулатуры. Тогда могут возникнуть ненужные вопросы. Нет, с Гвоздем надо решать вопрос как-нибудь по-другому…
Паша включил все свое красноречие и убедил женщин милицию не вызывать. Пусть и правда Гвоздь у себя в комнате полежит, очухается маленько. Мать его скоро придет, тогда сама буйного сынка и успокоит.