Втроем оттащили Гвоздя в маленькую комнатушку в самом конце коридора. Паша удивился убогости обстановки: серые обои, продавленный узкий диван с грязным, рваным бельем, колченогий стол, пара табуреток и сундук в углу — вот и всё. Одежда (как зимняя, так и летняя) висит на трех гвоздях, криво вбитых в стену, внизу горой свалена какая-то обувь…
— Где же они спят? — невольно вырвалось у Сашки.
— Так Лешка обычно дрыхнет на диване, — охотно пояснила соседка, — а Прасковья — на сундуке. Она же маленькая, худенькая, как раз помещается. А если мужика к себе по пьяни приведет, то Лешку в коридор выгоняет, и тот уже на подоконнике ночует… Или под батареей, если совсем бухой.
— Эх, пропащая семья! — горестно вздохнула толстая тетка. — А всё водка проклятая — вот до чего людей довела…
Соседки еще повздыхали немного и разошлись по своим комнатам, занялись делами — смотреть уже было не на что, представление закончилось. Ребята втроем закинули связанного Гвоздя на продавленный диван и пошли к выходу. Находиться в этой грязной, пропахшей кислым запахом нечистого человеческого тела и водочным перегаром комнате совсем не хотелось. Но перед уходом Паша нагнулся к Гвоздю и сделал одно очень важное дело: с размаху ударил по его правой руке черным чугунным утюгом (нашел под колченогим столом). Сильно ушиб ему пальцы и, возможно, даже сломал парочку из них. Гвоздь завопил, как резаный, снова заматерился, но на него уже никто не обращал внимания.
Да, бить утюгом связанного — это, мягко говоря, нехорошо, нечестно, но Паша никакой вины и раскаяния в душе не чувствовал: вынужденная мера, чтобы на пару-тройку недель вывести из строя опасного противника. Сегодняшние события ясно показали, что Гвоздь способен не только грозиться, но и вполне может привести свои угрозы в исполнение. Хорошо, что сейчас повезло, оказались против него втроем, сумели повалить и обезоружить, но вдруг в следующий раз удача окажется не на их стороне? Гвоздь затаит обиду и подкараулит их поодиночке…
Встречаться же с ним один на один совсем не хотелось. К тому же этот ненормальный тип вполне мог напасть из-за угла и нанести удар ножом в спину. А сломанные пальцы заставят его на время забыть о мести — хотя бы на несколько недель. А потом, глядишь, его и в самом деле призовут в ряды Вооруженных сил СССР. Желательно, кончено же, чтобы отправили на флот — на три года, но если и в обычные войска — тоже хорошо. Там его быстро научат уму-разуму, вправят мозги…
Из-за происшествия с Гвоздем пришлось прервать сбор макулатуры и покинуть барак. Пятничный улов оказался не слишком большим — всего пятнадцать килограмм, но этого хватило, чтобы взять еще один абонемент. «Ну что же, в любом бизнесе бывают неудачные дни, — утешал сам себя Паша, — значит, повезет в следующий раз. Домов в округе еще много, потихоньку обойдем все — один за одним…»
В субботу после четвертого урока всех учеников (кроме младших классов, само собой) дружно согнали в актовый зал. За посещаемость отвечали классные руководители — они строго следили, чтобы никто не сбежал домой и не болтался по школе. Прибыла комиссия из РОНО — скучная, похожая на воблу, худая, высохшая дама. У нее на лице было кислое и брезгливое выражение — мол, что я тут у вас делаю? Только отвлекаете меня от важных обязанностей! Судя по тому, как вокруг нее дружно суетились директриса и завуч, тетка занимала не последнее место в структуре районного отдела народного образования. Значит, следовало произвести на нее хорошее впечатление…
Из райкома комсомола явился молодой розовощекий парень, чуть старше Паши (какой-то там инструктор), и его тут взял под свою опеку Борька Васильев — так и вертелся рядом, старался угодить. Прибыл и человек из райкома партии — немолодой, седоватый, плотный мужчина. Он поздоровался за руку с Николаем Ивановичем и скромно занял стул в углу зала. Сидеть в президиуме (за столом на сцене) наотрез отказался: мне и отсюда всё хорошо видно и слышно. К тому же я на минуточку — послушаю парочку выступлений и тихо уйду, дел еще много…
Народу в зале было полным-полно — пригнали всех, кого только можно было. Школьники нетерпеливо шумели — конец дня (и учебной недели), все устали, хотели поскорее домой. Учителям кое-как удалось навести порядок, добиться относительной тишины.
Первым, как и в прошлый раз, взял слово школьный историк, повторил свой тезис про огромное значение книг Брежнева для советского народа и мировой общественности. Потом выступил Паша — прочитал текст четко, с выражением. И с большим удовольствием отметил, что доклад понравился комсомольскому и партийному руководству района. И даже кислая дама и РОНО благосклонно кивнул — молодец, мальчик, сразу видно — старается. После этого доклады Веры Сагиной и Ирочки Селезневой прошли почти на ура — начальство их тоже одобрило.