Парней из своей и соседних групп он уже немного знал — вместе трудились на картошке, поэтому кое-какое представление о них (кто есть кто и чем живет) имел. Неформальным лидером на курсе считался Сергей Кравец — он был старше всех и по возрасту, и по жизненному опыту (отслужил в армии и окончил подготовительный факультет). И у него, как это часто бывает, почти сразу же появились друзья-подпевалы — Алексей Урупов и Валерка Едалин (оба — вчерашние школьники). Эта троица держалась почти всегда вместе и всем своим видом показывала, что они тут — главные. Остальные ребята в основном были как бы сами по себе, и Паша более-менее сошелся с двумя из них: Лешкой Арламовым и Костей Железновым. Это вроде бы были нормальные ребята, что называется, без заскоков и каких-то закидонов.
Но среди одногруппников особо выделялся некий Женечка Ведов. Он поступил на журфак по «северной» льготе, предназначенной для тех, кто вырос в районе Крайнего Севера и Заполярья. Отец Женечки, как понял Паша, служил где-то на закрытом военном аэродроме, поэтому он сам провел все свое детство и школьные годы очень далеко от больших городов и настоящей цивилизации. Глубокими знаниями он, разумеется, не мог похвастаться (какие они быть могут у ученика маленькой, затерянной в снегах школы?), зато имел важное преимущество при поступлении — ему достаточно было сдать все экзамены на тройки. При нормальных условиях и общем поступлении он бы, разумеется, никогда не попал бы в число студентов, однако льгота сработала, и его зачислили.
С Женечкой была связана одна очень забавная и смешная история, приключившаяся на картошке. Ребята-втрокурсники, обладающие весьма своеобразным чувством юмора, решили разыграть наивного и несколько заторможенного Женечку, и однажды после ужина они дали ему нечто в красивой заграничной упаковке, сказали, что это американская жвачка. Мол, пожуй после ужина, полезно для зубов и хорошо освежает дыхание. Женечка иностранные языки знал крайне плохо и не прочитал то, что было написано по-английски на яркой упаковке, а там четко и крупно значилось: condom. Где уж парни-второкурсники взяли это интимное изделие иностранных производителей, осталось неизвестным, но никто особо в этом и не разбирался — это был явно не тот случай, чтобы устраивать расследование. Женечка по наивности и некоторой природной глупости безоговорочно поверил ребятам, разорвал упаковку и засунул этот самый condom себе в рот. И стал усердно его жевать.
Ребята выпучили глаза (где вы еще такое увидишь?) и едва сдерживали неудержимо рвущийся наружу смех. А Женечка, пожевав некоторое время, с видом знатока заявил: «Что-то плохо она жуется… И не тянется почему-то». После этого второкурсники не выдержали и буквально согнулись от смеха, а вслед за ними — и все, кто находился рядом. Поскольку же дело происходило во время ужина, то свидетелями этого необычного случая стал практически весь отряд…
Через минуту до Женечки наконец-то дошло, в чем дело, и он резко выплюнул «жвачку» на землю и побежал полоскать рот. А потом еще долго отплевывался и волком смотрел на тех парней, кто его так жестоко разыграл. Но мстить им не решался: они были старше и сильнее него, к тому же — сам был виноват, следовало лучше учить иностранные языки и быть внимательным. И не тащит в рот что ни попадя…
Паша доехал до факультета журналистики, посидел на двух лекциях и одном семинаре. Из парней он был практически один — остальные, видимо, еще отсыпались и отдыхали. Что же, имели полное право… Но потратил он время не зря: пока сидел на занятиях, внимательно рассмотрел однокурсниц. И среди них ожидаемо оказалось немало довольно симпатичных девиц — приятно посмотреть. Кстати, и сам он время от времени ловил на себе заинтересованные женские взгляды…
Но от более тесного, близкого знакомства с кем-либо он решил пока воздержаться: во-первых, у него была Майя, которая по-прежнему считалась его девушкой, а во-вторых, он рассчитывал продолжить отношения с Ингой, с которой тоже все было, как говорится, на мази.
Что же касается университетских представительниц прекрасного пола — то он еще успеет. Ему с ними учиться целых пять лет, будет возможность завязать тесные отношения и закрутить роман. Но осторожно: девушки обычно очень ревниво следят за парнями и всё прекрасно видят — кто с кем и как. И, если ты сегодня — с одной, завтра — с другой, а послезавтра — с третьей, то и относиться к тебе будут соответствующе — поверхностно, несерьезно, как к какому-то временному развлечению, без должных глубоких чувств и интимной отдачи. Поэтому спешить в этом важном деле никак не следовало.
А потом была еще одна интересная встреча: когда во время перемены стоял в буфете (вечные сосиски, кофе, булочки), снова увидел самого себя — студента уже четвертого курса Павла Мальцева. Который активно клеился к некой приятной девице с младших курсов — буквально вился ужом вокруг нее. Девушка была премиленькая (миниатюрная блондиночка с голубыми глазами, чистым, нежным личиком и отличной фигурой), но она явно знала себе цену: держала своего кавалера на расстоянии. Улыбалась Пашке Мальцеву, смеялась над его шуточками, но, когда он попытался положить свою руку ей на талию (очень важный тест — проверка на доступность), то решительно этому воспротивилась: сразу же отодвинулась в сторону.
Паша напряг память и попытался вспомнить, кто эта девица и какие у него с ней были отношения. Но, как ни старался, ничего определенного вспомнить не смог. Очевидно, у него с этой блондиночкой вообще ничего не вышло: девушка не поддалась его очарованию, не пошла на сближение, а тратить время на долгие ухаживания и уговоры он привычки не имел. Натолкнулся на препятствие и решил прекратить бессмысленные попытки: нет — значит, нет. Что ж, по-своему это правильно и логично: девушек вокруг много, нет смысла зацикливаться на какой-то одной из них. Пусть даже и весьма симпатичной.
Поэтому Паша спокойно доел сосиски, допил кофе и пошел на занятия. Так началась его учеба на журфаке — уже второй раз в жизни.
Глава 27
Учиться во второй раз оказалось намного легче, чем в первый. Паша уже четко знал (сказывался предыдущий опыт), какие лекции и семинары можно пропустить, а какие — не стоит. На занятиях старался вперед не лезть, в отличники не выбивался, но в то же время, когда спрашивали, всегда отвечал грамотно и демонстрировал знания. Отношения со всеми одногруппниками поддерживал ровные, но больше, разумеется, общался с Лешкой Арламовым и Костей Железновым, чем с Сергеем Кравцом и его компанией (от них он вообще держался подальше).
В студенческой среде не было принято давать друг другу прозвища, но его почти сразу же нарекли Дядей Матвеем — за серьезность и солидность (а еще по аналогии с Дядей Федором из популярного советского мультфильма «Трое из Простоквашино»). Паша на эту кличку не обижался — действительно, по отношению к жизни и поведению он выглядел гораздо старше большинства ребят.
Одной из острых проблем, которая встала перед Пашей после возвращения с картошки, была проблема карманных денег. Вернее — их нехватки. По договоренности с родителями он отдавал в общий семейный котел половину своей стипендии, двадцать рублей, а оставшиеся два червонца брал себе. Но них он покупал себе единый проездной билет (три рубля — пятидесятипроцентная льгота для студентов), а также обедал во время учебы (еще примерно пятьдесят копеек в день). Так что, если разобраться, свободных денег у него оставалось совсем ничего. С учетом же того, что он начал почти открыто курить (имел право), а это дополнительно — еще пять-шесть рублей в месяц, то… В общем, наличности явно ни на что не хватало. Пришлось срочно думать, где и как ее достать.
«Макулатурный» бизнес, само собой, уже для этих целей не годился, а оставшиеся брошюры он благополучно сдал в букинистический магазин, потеряв на этом часть их стоимости (не хотел снова встречаться с Марком Абрамовичем — по понятным причинам). Значит, оставался только один выход — «Спутник». И Паша продолжил водить экскурсии. Но, к сожалению, теперь он мог делать это лишь по воскресеньям, так что в месяц выходило лишь около двадцати рублей. Но зато его по-прежнему сильно выручали «платочки» — их фотографирование на Красной площади стабильно приносило еще около двадцати — двадцати пяти целковых. Всё вместе — уже кое-что…