Фамильярный однофамилец
Было это еще в начале девяностых годов прошлого столетия. Андрей Лебедев работал тогда мэнээсом в одном медицинском институте. Мэнээс в переводе с новояза на просто русский означает младший научный сотрудник. Но больше, чем с наукой, Андрей сотрудничал с различными столичными изданиями. Он помнил о судьбе Антона Чехова и о словах какого-то классика, что лучшие писатели получаются из врачей. Писать у него получалось легко, печататься тоже. Удачнее всего это дело складывалось в «Московском Богомольце», потому что редактором отдела экономики там был друг его детства Анатолий Овцов. Он–то и сказал Андрею: ну чего ты гниешь за копейки в своем институте, сейчас журналист самая востребованная профессия. И предложил устроить его в соседнюю – по этажу – газету «Ленинская дорога». Овцов познакомил Андрея с таким же редактором отдела, как и он, в «Ленинке». Тот редактор отдела предложил Андрею писать в их газету, но о постоянной работе в ней не заикался. И когда, спустя месяц, Андрей при случае сказал об этом своему другу, тот очень удивился, потер подбородок и сделал то, чего логично было от него ожидать с самого начала – повел Андрея к главному редактору «Богомольца» Павлу Лебедеву. Андрей впервые увидел религиозного деятеля и журналистского босса в одном лице. И лицо это ему понравилось - широкое доброе простое лицо в бороде. Павел Лебедев принял однофамильца доброжелательно. Только предупредил в конце беседы: «Но если я узнаю, что вы зашли в обувной магазин и сказали, мол, дайте мне ботинки, а я о вас материал в газету напишу, то я вас уволю!» С таким напутствием Андрей проработал в «Московском Богомольце» год. За этот год произошли многие события, как и в каждом году начала девяностых. Это были удивительные годы, однако с таким благодушием об этом можно вещать только сейчас. А тогда в считанные часы сколачивались состояния, решались судьбы, обрывались за копеечные суммы жизни, а иногда все это выворачивалось просто смехотворным образом, достойным пера Ильфа и Петрова. Однажды у припарковавшегося на своей «шестерке» возле Генеральной прокуратуры для взятия интервью журналиста Лебедева тормознула шикарная иномарка, из которой вальяжно вышел элегантный господин. Он постучал набалдашником трости в окно «шестерки» и спросил приспустившего стекло завороженного журналиста Лебедева, причем спросил на чистом английском языке: «У вас не найдется карты Москвы?» Тот молча кивнул, забыв от волнения, что он неплохо знает английский, и полез за картой. «Вы не могли бы мне продать ее?» - спросил иностранец. Лебедев от неожиданности пожал плечами. «Я вам хорошо заплачу! – пообещал господин. – Я готов дать вам за нее пятьдесят долларов. У вас не найдется пятьдесят долларов сдачи?» Он покопался в своем чистой кожи бумажнике и вытащил стодолларовую бумажку. И тут все волнение журналиста Лебедева улетучилось. Он сам писал не раз в «Богомольце» о том, как надо не попадаться на удочку различного рода мошенников. «К сожалению, у меня тоже только стодолларовые купюры», - сказал Лебедев, раскрыв свое портмоне и продемонстрировав заблестевшим глазам «иностранца» его содержимое. «Ну посмотрите повнимательней, - вдруг стал упрашивать элегантный господин, - у вас вон и рубли есть, я могу по курсу…» Но журналист Лебедев был непреклонен – рубли он сейчас везет престарелому дедушке для покупки лекарства. Так они препирались минуты две, пока до господина не дошло, что его предприятие потерпело полное фиаско. Тогда он повернулся и молча пошел к своей шикарной иномарке. И тут журналист Лебедев нанес ему удар в спину. «Я готов вам подарить карту Москвы!» - крикнул он ему вослед. Тот скривил позвоночник от пощечины по мягкому месту и, как в прорубь, бросился в дверь своей иномарки. Вот такие это были годы и люди. Кстати, и отношения между двумя Лебедевыми складывались смехотворно. Вернее, сначала все было нормально. Павел Сергеевич хвалил своего однофамильца и даже доверил ему организовать и вести медицинскую полосу. Однако тут ушел из «Богомольца» Овцов, решивший открыть свою газету, и редактором отдела стал Витя Тростников, трепетно относившийся ко всему, что было связано с миром автомобилей. Спустя многие годы он стал важным человеком, создавшим Фонд защиты прав автомобилистов, а тогда он был еще просто молодым парнем с неуемным чувством юмора. Овцов же делал свою новую газету «Лестница» вместе с Андреем Лебедевым, они оба числились в ее отцах-основателях и более того – Лебедев занимал там должность заместителя главного редактора, то есть Овцова, и получал зарплату в несколько раз превосходившую сумму, выдаваемую у окошечка кассы «Московского Богомольца». Кстати, именно в «Лестнице» Серега Оглоедов и познакомился с Андреем, когда мотался по столичным изданиям в поисках очередного места работы. Они сошлись на почве писательства и взаимной по этому поводу симпатии. Это случилось спустя несколько лет после описываемых событий. А тогда Анатолий призывал друга бросить к черту «Богомолец» и отдаться полностью своей газете, но Андрею нравилось в «МБ» и он колебался. Все решил случай. Главный Лебедев к тому времени уже ввел практику подписания договоров на очередной год с каждым сотрудником своей газеты. А тут еще издал указ о том, что его журналисты не имеют права занимать руководящие должности в других изданиях. И когда Тростников сказал Андрею: «Пойдем сегодня подписывать договор», - тот ответил вопросом: «Как же мне идти, если я зам главного в «Лестнице?» Витя пожал плечами. А вскоре Тростникова вызвали к главному. И между делом Павел Сергеевич спросил его, почему до сих пор не пришел подписывать договор его однофамилец. Витя Тростников был человеком веселым от природы и не задумываясь сказал главреду, что его однофамилец просто послал «Богомолец» на три буквы. Главреда это взбесило, что вполне по-человечески понятно. И на следующее утро спешащий на работу Андрей был остановлен охраной со словами: «Павел Сергеевич велел вас не пускать в редакцию». Он уболтал охранника, сказав, что это недоразумение и что он сейчас сам лично все утрясет с Лебедевым, и его пропустили. Лебедева-старшего в кабинете не оказалось и младший пошел в свой отдел. Не успел он поздороваться с сослуживцами, как в коридоре раздался, как он потом рассказывал своим друзьям, топот слонопотама. Распахнулась дверь, и показавшийся в ее проеме разъяренный Павел Сергеевич прорычал: «Сдай сейчас же удостоверение!» Андрей попытался объясниться, но Павел Сергеевич и слушать ничего не хотел. Тогда Лебедев-младший заявил, что сдаст удостоверение только после того, как получит свою трудовую книжку с записью об уходе по собственному желанию. Н