нным рецептам. Вроде медовухи и пирогов-расстегаев. Нашу парочку вполне удовлетворили современные котлеты и горячий сладкий чай. Платила за все Наташка, и поэтому Оглоедов чувствовал себя не в своей тарелке. «Ну, поедем к Марье Васильевне?» - все торопил он жующую Наташку, хотя сам безумно не любил, когда ему мешали во время еды. Марья Васильевна и была та старейшая работница музея, которая, по словам сотрудников, собственными глазами видела привидение Анны Орловой. Они дошли до огромных ворот, за которыми была припаркована машина, так как въезд на автотранспорте в музей запрещен, и скоро уже опять водили пальцами по карте. Нашли крошечный поселок и поехали. Дом Марьи Васильевны был с виду внушительным, хотя и деревянным. Однако оказалось, что в нем проживает несколько семей, а Марья Васильевна занимает только одну комнату, в которую, правда, вел отдельный вход из ступеней с деревянными перильцами. Старушка сначала настороженно отнеслась к незваным гостям, но когда они выложили на стол предварительно купленные хлеб, молоко и сыр с колбасой, оттаяла и ударилась в воспоминания. Угощая их чаем с вареньем, она рассказывала, как они все, работники музея, убегали из здания администрации сразу по окончании рабочего дня. Потому что даже при солнечном ясном свете в потолке и стенах нередко слышались какие-то стуки или звоны, похожие даже на вскрики. И хотя в советские времена ни в какую чертовщину верить не полагалось, все они не сомневались, что это бродят и ищут себя прежних давно умершие бывшие хозяева и квартиранты этого дома. Давным-давно сторожа, охранявшего музей ночью, нашли утром невменяемым и отвезли в психушку, где он и умер, спустя несколько лет, а больше никто сторожем к ним идти не хотел. И с тех пор после работы огромный дом запирали на огромный же замок, причем присутствовать при этом должны были не менее двух сотрудников музея. Что же касается Анны Орловой, то действительно – Марья Васильевна, однажды оказавшись при закрытии музея одна, потому что дежурящую с ней в этот зимний вечер сотрудницу вызвали из дома телефонным звонком к больному ребенку, сбегая со второго этажа, второпях упала с железной лестницы и, ударившись об нее головой, потеряла сознание. Пришла она в себя оттого, что почувствовала вдруг непостижимым образом, как в помещении погас электрический свет. Лежа внизу с запрокинутой головой, она открыла глаза и увидела в туманной перспективе лестницы какое-то свечение. На верхней площадке стояла женщина в черном до полу платье, которое против всех законов физики излучало мерцающий свет, освещая пространство вокруг Анны Алексеевны на расстояние вытянутой руки. Что это была Анна Орлова, молодая тогда еще Маша поняла сразу. Когда она открыла глаза, женщина сделала ей выпроваживающий жест и исчезла одновременно с брызнувшим с потолка электрическим светом. Не помня себя, Маша бросилась вон и убежала, впервые оставив на ночь музей открытым. Но ничего не случилось, если не считать того, что ее пропесочили, подняв на смех, на комсомольском собрании. Для Марьи Васильевны это было наименьшим из зол. Она собралась уходить с работы, но ни в каких других музеях города на тот момент вакансий не было, а со временем она успокоилась и осталась работать в этом странном месте, ощущая, когда оказывалась в какой-нибудь музейной комнате одна, затаенный страх, слитый с любопытством. Но даже во снах Орлова ей больше не являлась. Серега с Наташкой стали просить Марью Васильевну показать им захоронение Анны Орловой, но, так как уже начало смеркаться, та наотрез отказалась выходить из дома. Тем более, что и могилы Орловой и Фотия давно уж, наверное, нет. С приходом новых времен у кладбища появились и новые хозяева, и многие холмики просто заровняли под площадки для новых - платных - захоронений. Попрощавшись с Марьей Васильевной, они решили все-таки завернуть на старинный погост и поискать последнее убежище святых грешников. Но кого они ни спрашивали из редких посетителей монастырского кладбища, никто об Анне Орловой и архимандрите Фотии и слыхом не слыхивал. Обойдя заброшенную церковь, стоящую прямо среди могил, и потыкавшись в покосившиеся кресты, они поняли, что сегодня уже ничего не найдут, так как почти стемнело, и решили вернуться в гостиницу и продолжить поиски завтра. Въезжая в город, они заметили светившееся яркими зазывными огнями кафе и припарковались возле него. Жрать хотелось просто неимоверно, а что там, в гостинице, работает ли бар по-прежнему в ресторанном режиме, неизвестно. Интерьер кафешки приятно удивил, все было стильно, под старину, но не выпирало откровенным лубком. А когда принесли заказанное мясо и салат, то у них просто слюнки потекли, так все оказалось приятно глазу и к тому же вкусно. Наташка заказала пятьдесят грамм водки, так как ничего кроме этого напитка давно уже не пила, а Серега держался из последних сил, надеясь отыграться в номере, где у них была припасена еще одна бутылка.