, глянуть на содержание текста, и что-то его смутило. Что – он не мог понять. Но поделился своими сомнениями опять же с Петровановой. Та махнула рукой, мол, некогда уже разбираться. И материал вышел. На следующий день разразился скандал. Оказалось, что вышел материал, который был уже опубликован в «Богомольце» пять лет назад, к предыдущему юбилею сатирика-юмориста. Как он сохранился в корректуре, одному Богу известно. Короче, сатирик позвонил Лебедеву и в своей язвительной манере поблагодарил главного редактора за возвращенную ему молодость. Лебедев был взбешен и, недолго разбираясь в объяснениях Петровановой, спросил: «Откуда взялся этот текст?» «Оглоедов нашел его в корректуре», - ответила ответственный секретарь. И главред оштрафовал Оглоедова на пятьдесят процентов зарплаты. Правда, Петрованова понимала, что вины Оглоедова тут нет, и в очередную зарплату выписала ему премию на сумму штрафа, компенсировав его материальные потери. Однако, как говорится в одном анекдоте, ложки-то нашлись, но осадок остался. И неприятности продолжали сыпаться. Ввиду все разрастающегося объема «Богомольца» Лебедев дал распоряжение вести номер сразу двоим дежурным редакторам, которые должны были разделить полосы надвое и вести каждый свою половину. Это внесло еще большую нервозность в ведение номера, так как известно, что чем больше начальников, тем меньше толку от них. Тем более что замответсек остался на номере один. Как-то Оглоедову выпало вести номер с Фильтром и Папиком. До обеда они занимались своими вопросами, попутно скидывая приходившие к ним тексты по номеру, а когда дело стало близиться к сдаче в печать, обнаружилось, что несданных текстов еще огромное количество. Они вызвали Оглоедова и начали орать на него: куда он смотрит, когда номер горит. Серега пытался напомнить им, что не раз звонил и подходил к ним с тем, что редактора отделов задерживают сдачу текстов, но они отмахивались от него, как от назойливой мухи. Это разозлило их еще больше. «Мне кажется, что ты занимаешь не свое место, - зло говорил ему Фильтр. – И я позабочусь, чтобы ты его освободил». Номер, конечно, был посажен. И на следующее утро на планерке Петюня всю вину за это возложил лично на Оглоедова, Андрюша ему скромно поддакивал. И Лебедев грохнул Сереге опять половину зарплаты. А тут еще ввиду наступающего кризиса решено было сократить штат замответсеков на одну единицу. И когда Петрованова вызвала его к себе в кабинет и, пряча глаза, спросила, нет ли у него на примете другой работы, Оглоедов сразу понял: сократить решили именно его. В других местах в таких случаях сами замответсеки тянули жребий или находили какие-то другие решения, но в «Богомольце» лишним оказался именно он, Оглоедов. И с ним поступили так, не церемонясь даже для приличия. «Нет, Лена, - ответил он, - у меня никаких вариантов нет». «Ну, до Нового года еще два месяца, - на Новый год в «Богомольце» подписывались контракты на год следующий, - поищи». «Хорошо, Лена, - спокойно ответил Оглоедов, хотя в груди у него, что называется, бушевал пожар, - только дай мне довести «Битву поэтов» до конца года. Ты же помнишь, я обещал читателям по итогам года назвать лучшего поэта и преподнести ему ценный приз от газеты. Приз это подписка на «Богомолец», так что это в наших же интересах». «Ладно» - просто ответила Лена Петрованова, с которой он проработал, что называется – бок о бок, одиннадцать лет. И он продолжил вести номера и свою рубрику как ни в чем не бывало. Конечно, он начал искать какие-то варианты, но слишком вяло, у него не было настроя на эти муторные поиски, да и времени тоже. В редакции почти никто не подозревал, что он дорабатывает здесь последние дни. А Ваграныч, которому Оглоедов позвонил, чтобы узнать, нет ли вакансий в «Литературке», сказал Сереге, объясняя причину его увольнения: «Тебя стало слишком много». Он имел в виду как раз свою бывшую рубрику «Битва поэтов». Собственно, на это же ему намекали и немногие сотрудники «Богомольца», бывшие в курсе дела. Но наверное причин его устранения из «МБ» никто не знал. Серега и сам ходил и мучился мыслью: за что? Если за «Битву», то ведь он и раньше писал какие-то материалы, но такого противодействия не было. Кстати, ничего из того, что он напечатал в «Богомольце», никогда не было отмечено не то что на летучке, даже на планерке, хотя его материалы были не хуже многих отмечаемых. Все это он прокручивал задним числом, но по-прежнему не мог найти весомой причины недовольства им. Тогда он решил, что просто наступила в его жизни очередная нелегкая полоса, вроде той – с несколькими смертями подряд. В том, что Пава тоже погиб, он уже не сомневался. Хотя несколько раз на улицах в мелькнувшем лице ему вдруг чудился облик Красавчика, и надежда вспыхивала вновь. Но это был не он. А Новый год уже был на носу. Началось подписание контрактов, у кабинета Лебедева все время толпился страждущий народ. Когда дошла очередь до секретариата, Оглоедов как бы случайно оказался в приемной среди своих коллег. Ему все казалось, что этот фарс с его увольнением сейчас закончится, что его позовут в кабинет к главному, и все пойдет по-прежнему. Но чуда не случилось. Все проходили, будто не замечая его. И вскоре приемная опустела. Вот так он опять стал безработным. Надо было на что-то жить. Правда, разладилась жизнь не только у него. Но это, что ни говори, отдельная история.